Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский

Бетти Лу смотрела прямо перед собой, в лобовое стекло, лишь изредка бросая на него быстрые, смущенные взгляды из-под полуопущенных ресниц. Она тоже нервничала. Ее пальцы теребили край теплого пальто. В тишине машины каждый звук казался оглушительным: шорох ткани, скрип пружин сиденья, тяжелое дыхание.

— Как думаешь, там, на концерте, мы многое пропустили? — тихо спросила она, чтобы хоть как-то нарушить повисшую тишину. Голос ее прозвучал мягко, но в замкнутом пространстве остывающего автомобиля эхо почти отсутствовало.

— Вряд ли, — Дэвид улыбнулся, повернув к ней голову. — Наверное, мистер Смит снова заставил хор петь «Тихую ночь» на полтона выше, чем нужно. Как в прошлом году.

Бетти Лу тихо рассмеялась. Этот звук на мгновение разрядил напряжение. Дистанция между ними на сиденье словно стала чуточку меньше.

Но холод снаружи неумолимо пробирался внутрь. Универсал был старым, уплотнители на дверях местами рассохлись. Резкое падение температуры давало о себе знать. Воздух в салоне становился все более стылым. С каждым их выдохом изо рта вырывались облачка белого пара. Этот пар достигал окон и оседал на них.

Медленно, дюйм за дюймом, стекла «Рэмблера» начали покрываться густым, непроницаемым слоем конденсата. Снаружи мороз немедленно схватывал эту влагу, превращая ее в ледяную корку. Окна теряли прозрачность. Мир за пределами машины исчезал, стирался, заменялся мутно-белой пеленой.

Дэвид и Бетти Лу оказались заперты в крошечной, изолированной капсуле. Они больше не видели ни темного силуэта насосной станции в двадцати футах от них, ни черной линии Лейк-Херман-Роуд, ни звезд на безлунном небе. Капсула стала их собственной маленькой вселенной. Это давало иллюзорное чувство уюта и абсолютной безопасности. Внутри было безопасно. Опасность, если она и существовала, осталась там, за запотевшим стеклом.

Они сидели и разговаривали. О школе. О планах на Рождество. О колледже. Голоса их звучали приглушенно. Дэвид чувствовал, как замерзают пальцы ног в тонких ботинках, но не подавал виду. Ему не хотелось прерывать этот момент. Он смотрел на профиль Бетти Лу, освещаемый лишь бледным, призрачным светом, пробивающимся сквозь иней на стеклах. Она была красивой. И она доверилась ему.

Время от времени тишину снаружи нарушал звук проезжающего по трассе автомобиля. Сначала появлялся далекий, нарастающий гул шин по мерзлому асфальту. Затем сквозь белую пелену окон в салон проникал тусклый скользящий луч фар. Он скользил по потолку «Рэмблера», освещал на долю секунды приборную панель, лицо Дэвида, руки Бетти Лу, и тут же исчезал, уносясь в сторону Бениши или Вальехо. Гул двигателя затихал вдали, и первозданная тишина возвращалась, становясь, казалось, еще более плотной.

Каждая проезжающая машина была нитью, связывающей их с цивилизацией. Но после десяти часов вечера эти нити становились все тоньше и реже. Трафик иссяк. Пятничная ночь в провинции засыпала.

Дэвид машинально бросил взгляд на круглые часы на приборной панели, но в темноте не смог разобрать положение стрелок. Он приподнял левую руку и отодвинул манжету куртки, чтобы посмотреть на свои наручные часы.

Близорукий циферблат со светящимися стрелками показал четверть одиннадцатого.

Строгий наказ родителей Бетти Лу гласил: дочь должна быть дома не позднее половины двенадцатого. Учитывая дорогу до Вальехо, у них оставалось не так много времени. Нужно было еще завести мотор, дать ему прогреться, очистить стекла от льда.

Дэвид вздохнул. Первое свидание подходило к концу. Оно не стало сценой из романтического фильма, они даже толком не взялись за руки, скованные взаимным смущением и пробирающим холодом, но внутри у юноши разливалось тихое, теплое чувство удовлетворения. Все прошло хорошо. Она смеялась над его шутками. Она поехала с ним сюда. Будет и второе свидание, и третье. Впереди была целая жизнь.

— Замерзла? — мягко спросил он, глядя, как Бетти Лу прячет озябшие руки в карманы пальто. — Немного, — призналась она, поежившись. — Из моего рта идет пар, как из паровоза. — Давай я заведу двигатель и включу печку, — предложил Дэвид. — Погреемся минут пять и поедем обратно. Твои родители убьют меня, если я опоздаю хотя бы на минуту.

Бетти Лу кивнула, благодарная за его ответственность.

Дэвид потянулся правой рукой к замку зажигания. Его пальцы нащупали холодный металлический ключ, болтающийся в скважине. Он уже был готов повернуть его вправо, чтобы оживить замерзший шестицилиндровый мотор «Рэмблера».

Но его рука замерла.

Звук.

Он не был похож на гул проносящегося мимо автомобиля. Это не был свист ветра в сухой траве или треск остывающего капота.

Это был медленный, тяжелый хруст. Звук шин, сминающих промерзший гравий. Кто-то съехал с асфальта Лейк-Херман-Роуд на их крошечную парковку.

Обычно машины, заметившие припаркованный на «аллее влюбленных» автомобиль, понимали негласное правило, разворачивались и уезжали искать другое место. Но этот хруст не удалялся. Он приближался. Медленно. Расчетливо. С пугающей, методичной неотвратимостью.

Дэвид инстинктивно поднял глаза.

Внутри машины было абсолютно темно, а лобовое и боковые стекла были наглухо закрыты непроницаемым слоем белого конденсата и льда. Они сидели как в матовой банке.

Но салонное зеркало заднего вида, висящее над приборной панелью, внезапно полыхнуло.

Сквозь мутное заднее стекло универсала пробился свет. Это не был скользящий луч случайного попутчика. Это был прямой, сфокусированный, жесткий свет двух автомобильных фар.

Они вынырнули из кромешной тьмы, желтые и слепящие. Они двигались прямо на их бампер. Хруст гравия становился все громче, перекрывая даже стук сердца в ушах Дэвида. Чужая машина ползла к ним, словно хищник, подкрадывающийся к спящей жертве.

Дэвид опустил руку с ключа зажигания. Воздух в бежевом «Рэмблере» вдруг показался ему не просто холодным, а мертвым.

Фары в зеркале заднего вида остановились. В десяти футах от них. Двигатель чужого автомобиля не заглох. Он продолжал работать на холостых оборотах с низким, утробным рокотом, разрезающим тишину морозной ночи. И этот рокот не сулил ничего хорошего.

Глава 5. Слепящие фары

Низкий, вибрирующий рокот чужого двигателя заполнил крошечное пространство салона, резонируя в пластике приборной панели и отдаваясь мелкой дрожью в полу бежевого «Рэмблера». Автомобиль, съехавший с темной трассы Лейк-Херман-Роуд на гравийную площадку у насосной станции, не остановился поодаль, как это сделали бы случайные искатели уединения. Он продолжил движение, совершая медленный, расчетливый маневр.

Свет его фар, отражавшийся в салонном зеркале заднего вида, сместился. Чужая машина описывала дугу, беря универсал Дэвида Фарадея в коробку. Ослепительно-желтые лучи скользнули по запотевшим боковым стеклам, превратив влажный конденсат в сияющую непроницаемую стену. Автомобиль остановился всего в десяти футах, правым бортом к правому борту «Рэмблера», отрезая путь