Полковник не умеет любить - Юлия Рудакова

— Поэтому я решил познакомиться с соседями поближе. Белозеров посмотрел на Екатерину.

— Надеюсь, вы сладкое любите? Она улыбнулась.

— Иногда, очень даже люблю.

— Значит, сегодня именно такой день. Из кабинета вышел Воронов, Белозеров сразу повернулся к нему.

— Добрый день.

— Добрый.

— Андрей Белозеров.

— Александр Воронов. Они пожали друг другу руки, несколько секунд внимательно изучали один другого. Это была профессиональная привычка.

— Я заходил познакомиться с коллективом. Сказал Белозеров.

— Это хорошо. Коротко ответил Воронов.

— Заодно принес сладкое к чаю. Белозеров кивнул на коробку.

— У меня сегодня день рождения, вот решил отметить чаепитием.

— Поздравляю вас.

— Спасибо. Неловкая пауза затянулась, а Белозеров улыбнулся.

— Ладно, не буду отвлекать от работы. Он снова посмотрел на Екатерину.

— Хорошего вам дня Катя.

— И вам. Когда он ушел, Воронов перевел взгляд на коробку.

— Сейчас, рабочее время вообще то.

— Простите, что?

— Не стоит устраивать чаепития в рабочее время. Екатерина нахмурилась.

— Он просто угостил коллег.

— Работа важнее, всякого чая.

Она удивленно посмотрела на начальника. Еще вчера он спокойно разговаривал с людьми вне работы, а сегодня снова стал холодным. Что случилось? На следующий день Белозеров появился снова, на этот раз без пирожных, зато с двумя стаканами кофе.

— Екатерина Андреевна. Она подняла голову.

— Да?

— Вы вчера так и не попробовали мое угощение. Мне пришлось исправляться, и он поставил стакан перед ней.

— Ваш, капучино без сахара. Она растерялась.

— Откуда вы знаете?

— Случайно увидел в буфете, как вы пили. Она хотела отказаться, но это выглядело бы невежливо.

— Спасибо.

— Да, не за что. Белозеров улыбнулся.

— Надеюсь, теперь ваше настроение станет лучше. В этот момент дверь кабинета открылась, Воронов вышел так тихо, что никто не услышал. Его взгляд сразу остановился на бумажном стакане, а потом на Белозерове.

— Полковник. Коротко произнес он.

— Можно просто, Александр Сергеевич. Белозеров повернулся.

— Я не отвлекаю вас?

— Очень отвлекаете. Спокойно ответил Воронов.

— У моего секретаря сейчас рабочее время, а тут прохлаждается с вами. Белозеров слегка удивился.

— Я зашел буквально на минуту.

— Эта минута тоже рабочая, так что нечего отвлекать Екатерину, от исполнения ее обязанностей.

Несколько секунд в приемной стояла тишина, а потом Белозеров доброжелательно улыбнулся.

— Хорошо, не буду мешать, до свидания. Он встал и ушел, Екатерина посмотрела вслед, а потом перевела взгляд на Воронова.

Глава 9

После согласия Екатерины в кабинете будто стало холоднее. Белозеров поблагодарил ее, забрал подписанные документы и ушел, пообещав заехать к семи вечера.

Дверь закрылась, в приемной наступила тишина. Екатерина посмотрела на часы, до конца рабочего дня оставалось почти три часа. Она взяла очередную папку и попыталась сосредоточиться, но не получилось. Почему-то казалось, что она сделала что-то неправильное. Хотя прекрасно понимала - не сделала ничего. Свободная женщина, свободный мужчина, обычное приглашение на ужин. Что в этом особенного?

— Екатерина Андреевна. Она подняла голову, Воронов стоял в дверях кабинета. Лицо спокойное, как и всегда,

— Да, Александр Сергеевич?

— Отчет готов?

— Почти, через десять минут принесу.

— Нет, через пять. Она удивленно посмотрела на него.

— Но...

— Я вам сказал, через пять.

Он развернулся и ушел, а Екатерина нахмурилась. Еще утром этот отчет был нужен только вечером, а теперь вдруг понадобился немедленно. Она быстро закончила работу и ровно через пять минут принесла документы. Полковник просмотрел их и закрыл папку.

— Хорошо.

И все. Никаких срочных вопросов больше не возникло. Она молча вышла. В голове крутилась только одна мысль. Он специально это сделал. Только зачем? Следующие несколько дней оказались странными. Очень странными. Воронов будто снова вернулся в первые недели их знакомства. Разговоры сократились до минимума, похвалы исчезли, даже обычное "спасибо" больше не звучало. Все стало сухо, официально и холодно.

— Документы.

— Да.

— Следующий посетитель.

— Хорошо.

— Совещание нужно перенести на другое время.

— Хорошо, сделаю.

Екатерина сначала решила, что допустила ошибку. Начала внимательнее проверять бумаги. Перечитывала каждую страницу по нескольку раз, но ошибок не было. Тогда в чем дело? Ответа она не находила. Сам Воронов тоже не понимал происходящего. Он сидел в кабинете и уже третий раз перечитывал одну страницу. Буквы расплывались, мысли были совсем в другом месте. "Хорошо. С удовольствием." Эти три слова никак не выходили из головы. Он пытался убедить себя, что все нормально. Екатерина имеет полное право встречаться с кем угодно. Это не его дело, совсем не его. Она его подчиненная, но не собственность. Она взрослая женщина.

Почему тогда внутри все сжимается каждый раз, когда Белозеров появляется в приемной? Почему раздражает его голос? Почему хочется закончить любой их разговор как можно быстрее? Полковник резко закрыл папку и ответ пришел неожиданно. Настолько неожиданно, что он даже усмехнулся. Это была ревность. Он ревновал ее. В тридцать восемь лет, после двадцати лет службы. Человек, который всегда считал чувства помехой, вдруг ревновал собственного секретаря. Нелепость полная. Он медленно потер лицо ладонями. Нет, так продолжаться не должно. Лучшее решение - это дистанция. Чем меньше общения, тем быстрее все пройдет. Екатерина почувствовала перемены почти сразу. Воронов больше не спрашивал, успела ли она пообедать, не интересовался, не слишком ли поздно она уходит домой. Даже взгляд стал другим, холодным и чужим. Она честно пыталась понять причину, но у неё не получалось. В конце концов вечером она сама постучала в дверь его кабинета.

— Можно войти?

— Заходите. Полковник не отрывался от документов.

— Александр Сергеевич...

— Слушаю вас. Она несколько секунд собиралась с мыслями.

— Я что-то сделала не так? Он поднял голову.

— Нет.

— Тогда почему вы снова стали относиться ко мне как в первый день? Воронов спокойно посмотрел ей в глаза, слишком спокойно.

— Вам просто показалось.

— Нет.

— Не показалось. Она почувствовала, как внутри поднимается обида.

— Значит, все эти дни мне просто казалось?

— Да.

— И вы снова разговариваете со мной одним словом тоже случайно?

— Мы обсуждаем рабочие вопросы.

— Только рабочие?

— Именно рабочие.

Екатерина долго смотрела на него, а потом тихо произнесла:

— Мне все понятно, а потом развернулась и вышла.

Дверь закрылась удивительно тихо, но почему-то именно эта тишина ударила сильнее любого хлопка. Домой