Полковник не умеет любить - Юлия Рудакова

Екатерина тоже изменилась, она больше не пыталась выяснить отношения, не ждала объяснений, не искала его взгляд. Она работала спокойно. Даже слишком спокойно. Эта вежливая отстраненность оказалась куда тяжелее любых споров. Она будто уже мысленно ушла отсюда и именно это пугало Воронова сильнее всего.

В четверг вечером почти все сотрудники разошлись раньше обычного. Началась сильная гроза, дождь лил сплошной стеной, ветер бросал капли в окна, гром гремел где-то совсем рядом. Орлов заглянул в приемную.

— Катя, ты домой собираешься? Она посмотрела в окно.

— Попробую доплыть до дома.

— Не советую тебе, полгорода уже стоит в пробке. Она улыбнулась.

— Хорошо, тогда пережду немного на работе.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Через несколько минут здание почти опустело на этаже остались только дежурные и Воронов. Он вышел из кабинета около девяти. Екатерина сидела за столом и перед ней лежала книга. Работы уже не было, она просто ждала, когда дождь станет слабее.

— Вы еще не уехали домой? Она закрыла книгу.

— Да, машину оставила далеко от управления, под таким дождем идти бессмысленно. Он посмотрел в окно, а ливень только усиливался.

— Похоже, это надолго. Она кивнула.

— Похоже. Наступило молчание, не неловкое, а скорее усталое.

— Чай будете? Неожиданно спросила Екатерина, а Воронов удивленно посмотрел на нее.

— Буду.

Через несколько минут они сидели в маленькой комнате отдыха. Без формы. Он снял китель. Она распустила волосы, потому что от шпильки уже начала болеть голова. Пар поднимался над кружками, за окном шумел дождь. Впервые они оказались рядом без документов, без телефонов, без спешки.

— Странно. Тихо сказала Екатерина.

— Что именно?

— Через несколько дней меня здесь уже не будет. Он ничего не ответил, а она грустно улыбнулась.

— А ведь еще недавно мне казалось, что я никогда не привыкну к вам.

— Привыкли?

— Да. Она посмотрела ему в глаза.

— К моему большому сожалению. Полковник медленно поставил кружку.

— Екатерина... Она подняла голову.

— Почему вы решили уйти именно сейчас? Она невесело усмехнулась.

— Вы правда не понимаете? Он молчал.

— Тогда я отвечу вам. Потому что устала каждый день чувствовать себя лишней. Потому что однажды вы начали отталкивать меня без всякой причины. Потому что мне надоело искать оправдания человеку, который не хочет ничего объяснять. Воронов долго смотрел в окно, а потом тихо произнес:

— Причина на самом деле была.

— Какая причина, позвольте спросить? Он усмехнулся, безрадостно.

— Настолько глупая, что даже мне говорить стыдно.

— Попробуйте, скажите наконец, что произошло. Он покачал головой.

— Не стоит.

— Почему?

— Потому что после этого вы окончательно перестанете меня уважать. Екатерина улыбнулась.

— Очень сомневаюсь в этом.

В кабинете снова стало тихо и только дождь стучал по стеклам. Наконец Воронов глубоко вдохнул, словно собирался прыгнуть в холодную воду.

— Когда появился Белозеров... Он запнулся, никогда раньше ему не было так трудно говорить.

— Я понял, что он смотрит на вас не как на коллегу. Она внимательно слушала, не перебивая.

— Потом я увидел, как вы уехали вместе. И... Он горько усмехнулся.

— Повел себя как полный идиот по отношению к вам. Екатерина не сводила с него глаз.

— Вы... Она не договорила.

— Да. Спокойно закончил он.

— Очень сильно ревновал вас к Белозерову. Слова повисли между ними. Тихое, невероятное, почти невозможное признание. Она несколько секунд молчала, а потом очень тихо спросила:

— Вы ревновали ко мне?

— Да.

— Почему? Он посмотрел ей прямо в глаза. Впервые без привычной защиты и без холодной маски.

— Потому что полюбил вас.

Эти слова прозвучали совсем негромко, но Екатерине показалось, будто весь мир вокруг вдруг замер. Она столько раз представляла себе разные варианты. Извинения, объяснения, признание симпатии, но не это. Она медленно покачала головой.

— Александр... Он впервые услышал свое имя из ее уст. Без отчества, и сердце вдруг пропустило удар.

— Вы же мой начальник.

— Я это знаю.

— А я через три дня уйду.

— И это я тоже знаю.

— Все слишком сложно.

— Согласен. Она тихо рассмеялась, со слезами в глазах.

— Вы сегодня вообще говорите одними правильными словами. Он тоже едва заметно улыбнулся.

— Учусь, ведь работа рядом с вами не проходит для меня бесследно.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом Екатерина вдруг сделала маленький шаг вперед. Совсем маленький, но полковник осторожно коснулся ее руки. Словно спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Наоборот, пальцы сами переплелись с его пальцами. Он медленно провел ладонью по ее щеке. Так осторожно, будто боялся причинить ей боль.

— Катя... Тихо сказал он. Впервые, она закрыла глаза.

— Да...

Он наклонился совсем немного. Оставляя ей возможность уйти, но она не ушла. Их первый поцелуй оказался совсем не таким, каким его показывают в кино. Без страсти, без спешки, без громких признаний. Он был долгим, теплым и осторожным. Как встреча двух людей, которые слишком долго боялись сделать первый шаг. Когда они медленно отстранились, в комнате стояла прежняя тишина. Только теперь она была совсем другой. Екатерина смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Глава 13

Следующее утро оказалось самым тяжелым за все время их знакомства.

Не из-за работы. Работы как раз было достаточно. Тяжело было смотреть друг другу в глаза. И делать вид, что ничего не произошло.

Воронов вошел в кабинет ровно в восемь. Как всегда, получил график на день. Просмотрел документы.

Спокойно произнес:

— Благодарю.

И ушел.

Все выглядело совершенно обычно.

Только Екатерина слишком хорошо знала этого человека.

Он ни разу не посмотрел ей в глаза. Будто боялся. Она тоже боялась. Потому что стоило вспомнить вчерашний вечер, как сердце начинало биться совсем иначе.

Она несколько раз ловила себя на улыбке. И сразу заставляла лицо снова стать серьезным. Так нельзя. Они на работе. Здесь нет места чувствам.

В кабинете Воронов уже десять минут читал один и тот же документ. Не понимал ни строчки. Перед глазами стояла совсем другая картина.

Дождь.

Комната отдыха.

Ее тихое:

«Александр...»

Он резко закрыл папку.

Так хватит. Нужно думать о работе. Только о работе, но мысли снова возвращались к ней.

Он впервые за много лет чувствовал себя молодым