Полковник не умеет любить - Юлия Рудакова

Екатерина сначала пыталась убедить себя, что ей кажется. Потом перестала. Нет. не кажется. Он снова строил между ними стену. Только теперь эта стена стала еще выше.

После обеда Орлов остановился возле ее стола.

— Катя.

— Да?

— Ты сегодня какая-то тихая.

Она заставила себя улыбнуться.

— Просто устала.

— Не верю.

Он понизил голос.

— Опять что-то произошло?

Она покачала головой.

— Ничего.

— Тогда почему полковник снова похож на ледокол?

Она невольно посмотрела на дверь кабинета.

— Не знаю.

— А мне кажется, знаешь.

Она ничего не ответила. Орлов вздохнул.

— Жалко.

Только все наладилось. И опять... Он не договорил, но Екатерина прекрасно поняла продолжение. Опять война.

Во второй половине дня Воронов вызвал начальников отделов. Совещание затянулось почти на три часа. Екатерина заносила замечания в протокол. Несколько раз замечала, что Александр выглядит уставшим. Под глазами появились темные круги. Он пил уже четвертую чашку крепкого кофе. Почти не моргал.

Когда очередной начальник отдела начал оправдываться за просроченный отчет, Воронов неожиданно резко повысил голос.

— Мне не нужны объяснения. Мне нужен результат.

В кабинете стало тихо. Все переглянулись. Такого с ним давно не случалось. Он заметил испуганные лица сотрудников. Закрыл глаза и медленно вдохнул.

— Продолжайте.

Уже спокойнее сказал он.

Но напряжение осталось.

После совещания люди расходились молча.

Орлов негромко произнес:

— Старый полковник вернулся.

Екатерина сделала вид, что не услышала, но внутри что-то болезненно кольнуло. Да вернулся. Только теперь она знала, каким он может быть другим, и именно поэтому происходящее причиняло такую боль.

Ближе к вечеру она принесла документы на подпись. Воронов просматривал бумаги, не поднимая головы.

— Здесь нужна еще одна копия.

— Хорошо.

— И приложение.

— Оно уже лежит в папке.

Он открыл последнюю страницу. Действительно, приложение было на месте.

Несколько секунд молчал.

Раньше он бы улыбнулся.

Сказал что-нибудь вроде: «Вы снова оказались правы».

Теперь лишь коротко произнес:

— Хорошо.

Она не выдержала.

— Александр Сергеевич.

Он поднял голову.

— Да?

— Мы можем поговорить?

— О работе?

— Нет.

Он сразу покачал головой.

— Тогда не можем.

— Почему?

— Потому что все остальные темы сейчас неуместны.

Она почувствовала, как внутри поднимается обида.

— Значит, вчерашний вечер тоже был неуместен?

Полковник медленно встал.

— Екатерина Андреевна...

— Нет.

- Ответьте честно. То, что произошло между нами... Это была ошибка?

Он молчал. Слишком долго. Она ждала, еще несколько секунд.

Потом услышала:

— Нам лучше забыть об этом.

Всего пять слов: спокойных, ровных, без единой эмоции. Они ударили сильнее любой грубости. Она смотрела на него, не веря услышанному.

— Правда?

Он заставил себя кивнуть.

Глава 15

На следующий день Екатерина приехала на работу раньше обычного. Она почти не спала.

Слова Воронова не выходили из головы. «Нам лучше забыть об этом.» Наверное, именно так и должно было закончиться.

Глупо было ожидать другого. Он всегда выбирал службу, и она знала это с первого дня. Только почему тогда было так больно?

Она включила компьютер и открыла почту. Среди новых писем уже лежало уведомление из кадрового управления.

«Ваш перевод согласован. Просим прибыть для оформления документов в пятницу в 10:00.»

Екатерина долго смотрела на экран. Потом спокойно закрыла письмо. Значит, все, через несколько дней она уйдет.

Воронов увидел ее сразу. Она сидела за своим столом: спокойная, собранная. Но что-то изменилось. Она больше не ждала его взгляда, не искала повода заговорить. Не улыбнулась, когда он вошел.

Только коротко произнесла:

— Доброе утро, Александр Сергеевич.

— Доброе.

Он ответил автоматически. И вдруг понял, она отпустила его. Именно этого он так долго добивался. Тогда почему внутри стало так пусто? До самого обеда они почти не разговаривали. Только работа. Только документы. Только распоряжения.

Когда Екатерина заходила в кабинет, Воронов специально не поднимал глаз.

Он боялся, что, если посмотрит на нее чуть дольше, уже не сможет молчать. А молчать было необходимо, он сам убедил себя в этом.

После обеда в кабинет вошел Орлов.

— Александр Сергеевич.

— Да.

— Кадры просили передать. Лазареву ждут завтра. Оформлять перевод.

Полковник медленно поднял голову.

— Завтра?

— Да. Все уже согласовано.

Орлов немного помолчал. Потом осторожно спросил:

— Вы точно ничего менять не будете?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Майор внимательно посмотрел на начальника.

— Жаль. Очень жаль.

Когда дверь закрылась, Воронов долго сидел неподвижно. Завтра. Остался всего один день. Потом ее кабинет станет пустым. На ее месте будет другой человек. Другой голос и другие привычки. Другие шаги в приемной.

Он неожиданно понял, что не сможет пройти мимо этого стола и не искать взглядом Екатерину. Просто не сможет.

Вечером сотрудники начали расходиться. Орлов попрощался первым. Следом ушли остальные. На этаже стало тихо.

Екатерина собирала последние документы. Она уже надела пальто, когда дверь кабинета открылась.

— Екатерина.

Она остановилась. Он впервые назвал ее по имени после того тяжелого разговора.

— Да?

— Не уходи.

Всего два слова, но сказаны они были совсем другим голосом.

Она медленно повернулась.

— Зачем?

Воронов несколько секунд молчал.

Потом тихо сказал:

— Потому что, если ты сейчас уйдешь... я больше не найду в себе смелости поговорить.

Она долго смотрела на него. Потом молча сняла пальто. Они остались в кабинете вдвоем. За окном медленно сгущались сумерки. Воронов подошел к окну и несколько минут молчал. Будто собирался с силами. Потом заговорил, тихо и без привычной уверенности.

— Я никогда никому этого не рассказывал. Даже врачам. Даже людям, с которыми служил много лет.

Екатерина ничего не сказала. Она просто ждала.

— Когда мне было двадцать четыре... мы попали под обстрел. Нас было восемь. Вернулись четверо.

Он говорил медленно. Каждое слово будто приходилось вытаскивать из памяти.

— Командир погиб первым. Потом радист. Через несколько минут санитар. Я до сих пор помню их лица. Иногда ночью кажется, что они просто вышли ненадолго. И сейчас вернутся.

Он горько усмехнулся.

— Не возвращаются.

Екатерина почувствовала, как внутри все сжалось. Она впервые видела его таким. Без брони и холодного спокойствия. Перед ней стоял не полковник, не начальник, а очень уставший мужчина.

— Потом были другие командировки. Другие операции и другие потери. Каждый раз обещал себе не привыкать к людям. Не дружить слишком близко. Не подпускать никого.Потому что терять...

Он запнулся.

— Терять очень больно.

Она тихо спросила: