Второй шанс княжны Леи - Татьяна Этерра

«ваша светлость» и «княгиня». Вы будете иметь полный доступ ко всем комнатам, кроме моих личных покоев — они заперты. Я попрошу вас не входить туда, если вас не пригласят.

— А если я туда войду? — спросила Анна с лёгкой усмешкой.

— Я поставлю ловушки, — серьёзно ответил Дэмиан, но в глазах его заплясали чёртики. — Шучу. У меня там просто старые карты и книги. Ничего интересного.

— А как насчёт гостей? — спросила она. — Что я должна говорить, если кто-то спросит о нашей… семейной жизни?

— Говорите, что мы очень счастливы, — ответил он. — И улыбайтесь. Если кто-то спросит подробности — переводите разговор на сад или цветы. Я слышал, вы любите пионы. Так и говорите: «О, у нас в восточном саду скоро зацветут пионы, приходите посмотреть».

Анна рассмеялась — не сдержанно, а искренне.

— Вы серьёзно? Я должна прикрывать наш фиктивный брак разговорами о цветах?

— А что вы предлагаете? — он развёл руками. — Говорить о политике? О войне? Я думаю, цветы — гораздо приятнее.

Она покачала головой, но улыбка всё ещё оставалась на её лице.

— Договорились. Цветы так цветы.

— И ещё кое-что, — он стал серьёзным. — Я не буду прикасаться к вам без вашего согласия. Если вы почувствуете неловкость — скажите мне. Я уважаю ваше личное пространство.

Анна замерла. В его словах не было ни снисходительности, ни притворства. Он говорил так, будто это было само собой разумеющимся. И это было так непохоже на её прошлую жизнь, что ей захотелось плакать.

— Я… спасибо, — сказала она. — Вы не представляете, как много это для меня значит.

— Я думаю, я знаю, — тихо сказал он. — Вы говорили, что ваша мачеха воспитывала вас в страхе. Так что я понимаю. Мой отец тоже был тираном. Так что мы с вами, возможно, больше похожи, чем я думал.

Они помолчали. Тишина была тёплой, уютной.

— Хотите вина? — спросил он.

— Хочу, — кивнула Анна.

Он налил ей в бокал тёмно-рубиновую жидкость. Анна сделала глоток — вино было сладким и пряным.

— Это местное, — сказал Дэмиан. — Его делает старый винодел в деревне у подножия холма. Лучшее в окрестностях.

— Я запомню, — улыбнулась она.

Они проговорили ещё около часа — о замке, о слугах, о том, какие места ей стоит посетить завтра. Дэмиан был внимательным, терпеливым, и Анна впервые за долгое время почувствовала, что её слушают.

Когда она поднялась в свою комнату, уже почти стемнело. Она зажгла свечи на столе, подошла к окну и посмотрела на звёзды.

— Ну что, Лея, — прошептала она. — Мы справились. Мы здесь. Мы свободны.

Глава 7. Восточный сад

Глава 7. Восточный сад

Анна проснулась оттого, что в комнату пробивался солнечный свет. Он лился сквозь высокое стрельчатое окно золотыми полосами, падал на покрывало и танцевал на стене маленькими зайчиками. Она приоткрыла глаза и несколько мгновений просто смотрела в потолок, привыкая к мысли о том, где она находится.

Не её спальня. Не её кровать. Не её жизнь.

Но тело было лёгким, молодым, полным сил. Спина не болела, суставы не ныли, голова не гудела от бессонницы. Она чувствовала себя так, будто выспалась впервые за десять лет.

Анна медленно села на постели. Комната утопала в утреннем свете — тёплом, янтарном, почти осязаемом. Стены были из светлого камня, на полу лежал мягкий пушистый ковёр, у камина стояли два уютных кресла. Вчера она не заметила всех деталей — слишком устала с дороги. Но сегодня всё выглядело иначе.

На прикроватном столике стоял глиняный кувшин с водой и небольшая тарелка с сыром, хлебом и мёдом. Рядом лежала записка, выведенная аккуратным, чуть старомодным почерком:

«Доброе утро, княгиня. Я подумала, что вы захотите позавтракать без лишней суеты. Свежий хлеб в корзине на столе. Марта».

Анна улыбнулась. Вчерашняя суровая экономка уже заботилась о ней, пусть и в своей ворчливой манере.

Она умылась холодной водой из кувшина, надела простое платье — тёмно-синее, шерстяное, которое нашла в шкафу, — и села за стол. Хлеб был ещё тёплым, мёд — прозрачным, янтарным, пахнущим травами. Она ела не спеша, наслаждаясь каждым куском. В прошлой жизни она часто забывала позавтракать — сначала суета, потом привычка, потом апатия. Здесь, в этом замке, она вдруг вспомнила, что еда может приносить удовольствие.

Когда она закончила, она накинула на плечи лёгкую шаль и вышла в коридор.

Замок днём был совсем другим. Не мрачным, как вчера вечером, а спокойным, уютным. Солнечные лучи проникали сквозь высокие окна, оставляя на каменном полу тёплые пятна света. По стенам висели гобелены — изображения лесов, охотников, замков и битв. Анна остановилась перед одним из них, изображавшим женщину с мечом. Та смотрела на неё с холста тёмными, серьёзными глазами.

«Наверное, какая-то древняя воительница из рода Ротвальдов», — подумала Анна и пошла дальше.

Она не знала, куда идёт — просто брела по коридорам, запоминая повороты, заглядывая в пустующие комнаты и любуясь старинной архитектурой. Замок был огромным. Коридоры уходили в разные стороны, лестницы вели наверх и вниз, и через полчаса Анна поняла, что заблудилась.

— Ну и ладно, — сказала она себе. — Где-нибудь выйду.

Она повернула налево, потом направо, потом прошла через небольшой круглый холл с фонтаном, который не работал уже много лет — об этом говорили засохшие листья на дне чаши. В конце концов она оказалась перед тяжёлой дубовой дверью, которая вела куда-то наружу.

Анна толкнула её. Дверь со скрипом открылась, и она вышла.

Перед ней был сад.

Старый, запущенный, дикий. Каменные дорожки почти скрылись под высокой травой, кусты разрослись так, что превратились в непроходимые заросли, а деревья казались древними великанами, дремлющими на солнце. В центре сада стоял полуразрушенный фонтан с каменной чашей, поросшей мхом. Вода в нём давно высохла.

Анна медленно пошла по дорожке, вдыхая запах мокрой земли и травы. Было тихо. Где-то вдалеке пела птица — негромко, монотонно. Бабочка, большая и яркая, пронеслась мимо лица и скрылась в кустах.

«Красиво, — подумала Анна. — Запущенно, но красиво. Как будто время здесь остановилось».

Она шла дальше, не зная, что ищет. Просто чувствовала, что должна идти — что-то влекло её вперёд.

И вдруг она увидела их.

В самом дальнем углу сада, за старыми яблонями и высокой крапивой,