Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

— Вы не должны меня выгораживать.

— А если они врут?

— Тогда говорите, что видели сами. Только факты.

— Даже если какой-то факт выглядит плохо для вас? — не отступил Пашка.

— Даже тогда.

Добрыня вскинул руки.

— То есть если они будут крутить всё как хотят, мы что, должны молчать?

— Не придумывайте и не подгоняйте правду под меня, — заключил я. — Потому что если вы начнёте врать ради меня, Кирилл получит именно то, что хочет. Он скажет, что я научил вас защищать меня любой ценой и вы уже не способны отделить собственное мнение от моего.

— Дурацкое правило, — Пашка стиснул зубы. — Но теперь понятно.

— Мне тоже, — сказал Рыжий. — Хреново, зато понятно.

До этого момента я всё ещё контролировал многое. Даже когда говорил им думать самим, всё равно показывал, где стоит опасность и как в неё не влететь.

Теперь приходилось действительно отпускать пацанов в свободное плавание.

Они могли сказать что-то неприятное для меня, вспомнить события по-разному, поссориться между собой или вообще решить, что в каком-то месте я действительно перегнул.

И мне придётся это принять.

— Всё, — сказал я. — Теперь расходимся.

Пацаны потянулись к двери. Кажется, до них таки дошло. Хорошо, если так.

Глеб первым подошёл к двери и уже положил руку на ручку, чтобы открыть…

Тук-тук-тук.

Кто-то постучал в дверь.

Рука Глеба так и осталась лежать на ручке. Он медленно повернулся ко мне, в глазах пацана застыл испуг.

— Роман Михайлович, — раздался из-за двери голос Леночки. — Это я, Елена Сергеевна. Откроете?

Твою ж мать, Леночка. Тебя только тут не хватало. Очень вовремя.

От автора:

КИРПИЧ! Лучший подарок на юбилей, особенно если он падает на голову с пятнадцатого этажа. Теперь у меня есть система и дух леса страдающий алкоголизмом. Читать: https://author.today/reader/613632

Глава 4

— Роман Михайлович, — раздался из-за двери голос Леночки. — Это я, Елена Сергеевна. Откройте!

Я посмотрел на Глеба, который всё ещё держался за дверную ручку, затем медленно перевёл взгляд на остальных. В комнате находились Пашка, Стас, Марат, Даня, Рыжий и Добрыня, то есть практически весь мой красный отряд собрался здесь почти в полном боевом составе. Причём произошло это через несколько минут после того, как я собственноручно подписал бумагу, запрещавшую мне давить на воспитанников, давать им указания и формировать коллективную реакцию.

Все замерли. По выражению лица Глеба я понял, что до него тоже дошла вся прелесть положения. Даня, кажется, и вовсе мысленно составлял хронологию событий и заранее приходил от неё в ужас. Если Леночка сейчас войдёт, Кириллу даже выдумывать ничего не придётся. Семь воспитанников у отстранённого куратора за закрытой дверью представляли собой практически готовый протокол, куда оставалось вписать дату и время.

— Все заткнулись, — шикнул я.

— Роман Михайлович? — снова позвала Леночка.

Я ещё раз оглядел комнату и повысил голос:

— Одну минуту, Елена Сергеевна! Я в душе!

Семь пар глаз одновременно уставились на меня. Добрыня даже перестал жевать булку, а Пашка беззвучно спросил одними губами:

— В каком душе?

Я показал ему кулак.

— Хорошо, — ответила Леночка. — Я подожду.

Вот это было уже гораздо хуже. Я рассчитывал выиграть несколько секунд и надеялся, что она уйдёт по своим делам, однако Елена Сергеевна решила проявить терпение. А ещё именно в тот момент, когда оно меньше всего было мне нужно.

Я быстро осмотрел комнату, прикидывая варианты. В шкаф при известной настойчивости можно было спрятать одного человека, под кровать влезал ещё один. А любая попытка разместить там семерых подростков потребовала бы от меня таких педагогических методов, после которых Кирилл наконец получил бы настоящие основания для комиссии. Дверь отпадала, поскольку за ней стояла Леночка, а в коридоре вполне могли находиться завхоз и остальные добровольные сторожа, которым в последнее время очень нравилось следить за моей нравственностью.

Оставалось окно.

Я быстро подошёл к нему, распахнул створку и высунулся наружу. Комната находилась высоковато, и, увы, прямо под окном не выступал широкий козырёк, по которому пацанам можно было катапультироваться из комнаты. Внизу, правда, росли густые кусты, но проверять, насколько они смягчают падение, в мои планы не входило.

Я посмотрел вниз, затем перевёл взгляд на длинную плотную штору и снова выглянул наружу. План был прост, как пять копеек.

Глеб подошёл ко мне и тоже оценил расстояние до кустов.

— Вы серьёзно? — прошептал он. — Сигать туда?

— У тебя есть идеи лучше?

Он посмотрел на дверь, словно надеялся обнаружить там запасной выход, которого раньше никто не замечал.

— Роман Михайлович, вы там утонули? — донёсся писклявый голосок Леночки.

— Пока нет! — отозвался я и схватился за штору. — Помогайте.

Пацаны сразу придвинулись ближе. Глеб взялся за край ткани, Рыжий полез снимать крепления.

Я помог снять последний крючок, после чего штора тяжело сползла нам в руки. Стас подёргал ткань, проверил швы и сообщил, что с виду всё держится, хотя никакой гарантии дать не может.

Следом сняли вторую штору, и я молча начал связывать шторы друг с другом и завязывать сию конструкцию возле окна.

За дверью снова послышалось движение, и Леночка постучала уже настойчивее.

— Роман Михайлович, я вас уже довольно долго жду!

— Елена Сергеевна, вы хотите, чтобы я открыл дверь прямо сейчас, не одевшись?

В коридоре повисла короткая пауза.

— Нет! То есть… вы сначала закончите.

Я усмехнулся и повернулся к пацанам.

— План следующий. Сейчас по одному спускаетесь на этаж ниже, там окно туалета. Оно открыто всегда. — Я смерил связанные шторы взглядом. — Длины ткани хватит с головой. Глеб, первый.

— Почему я…

— Потому что ближе всех стоишь. Ну и самый здоровый. — Я недвусмысленно улыбнулся.

Пацан намёк понял, сглотнул. Отступать назад он не собирался. Трюк на самом деле был не такой опасный, как могло показаться со стороны. И при худшем раскладе сорвавшийся упал бы в кусты.

Но тут кто не рискует… Хотя и шампанское пацанам было пить ещё не по возрасту.

Потому, чтобы минимизировать риск, я всё же обмотал край шторы вокруг запястья Глеба, чтобы пацан точно не сорвался. И не сигнул в те самые кусты.

Глеб уже полез на подоконник.

Я придержал штору, пока Глеб перебрасывал ноги наружу, затем проследил, как он осторожно начал спускаться. Ткань натянулась, крепление возле окна тихо скрипнуло, и все находившиеся в комнате одновременно замерли, прислушиваясь.

Через несколько секунд снизу донёсся негромкий удар подошв по стеклу окна.

— Дошёл, — прошептал Рыжий, выглянув в окно.

Глеб действительно оказался в туалете.

— Даня, следующий.

Даня подошёл сразу, хотя перед самым окном всё-таки задержался и посмотрел вниз.

— Высоко,