Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

после аварии был направлен в НИКИЭТ, проектировавший РБМК-1000. По его словам, сказанным в интервью каналу «УрбанНаследие» в 2021 году, он был поражен тем, что в самом институте давным-давно знали о всех конструктивных недостатках их детища и были уверены в печальном исходе: «Они чуть ли не ставки делали, какой реактор первым рванет». Правда, никиэтовцы думали, что это произойдет на Курской АЭС…

Авария на ЧАЭС в 1982 году: хронология, причины и противоречия

Апофеозом творящегося бардака в отрасли и одновременно прекрасным показателем практики тотального замалчивания стала самая крупная авария, произошедшая на Чернобыльской станции за четыре года до катастрофы.

В 1982 году на первом энергоблоке ЧАЭС проводился плановый средний ремонт, завершение которого наметили на 13 сентября.

К 8 сентября основные работы закончились и начался пробный запуск реактора. Авария произошла 9 сентября между 17:00 и 18:00, когда реактор работал на тепловой мощности 700 МВт. В это время проводился пуск турбогенератора, а сотрудники цеха наладки и испытаний регулировали расход теплоносителя.

Внезапно разрушился технологический канал № 62–44. Из-за образовавшегося разрыва пароводяная смесь под высоким давлением начала размывать графитовую кладку, вынося радиоактивные элементы из поврежденной тепловыделяющей сборки.

Персонал, включая старшего инженера, не сразу осознал масштаб проблемы. Реактор заглушили лишь спустя 20–30 минут, что привело к серьезным повреждениям активной зоны. Ликвидация последствий заняла почти год, а участок вокруг канала № 62–44 остался непригодным для эксплуатации и мозолил глаза всем операторам долгие годы, вплоть до окончательной остановки реактора.

Расследование выдвинуло два возможных сценария:

1. Локальный скачок энерговыделения – аналогично аварии на Ленинградской АЭС в 1975 году. Такая же версия возникла и на ЧАЭС в 1986 году.

2. Прекращение подачи воды в канал – версия, связанная с человеческим фактором.

Комиссия, разумеется, склонилась ко второму варианту, возложив ответственность на инженеров ЦНиИ. По официальной версии, сотрудники, регулируя расход теплоносителя, полностью закрыли запорно-регулирующий клапан канала, что привело к перегреву и разрушению ТВЭЛов. Спустя годы главный конструктор реактора в своей книге указал, что персонал нарушил правила безопасности, убрав ограничительную планку, которая предотвращала полное закрытие клапана.

Поскольку расследование проводилось в атмосфере секретности, по итогам осталось множество странностей, так и оставшихся невыясненными.

1. Действия персонала – старший и другие операторы не замечали сигналов об аварии в течение 30 минут. Осталось неясным, как ремонтная бригада могла вручную управлять клапанами на работающем реакторе без согласования с оперативным персоналом.

2. Позиция УКГБ – органы госбезопасности не рассматривали версию диверсии или халатности, спустив все на тормозах, хотя действия сотрудников ЦНиИ формально подпадали под уголовные статьи.

3. Мнения участников – инженеры ЧАЭС, включая Н. В. Карпана, сомневались в официальной версии. Карпан отмечал, что бригада работала строго по инструкции, а ограничительные планки были установлены.

Главный же конструктор смягчил описание событий, избегая уголовного преследования персонала, в отличие от резкой критики операторов в 1986 году. Скорее всего, это вызвано попыткой избежать глубокого расследования. Так оно в итоге и получилось.

4. Альтернативная версия – научный руководитель проекта выдвинул третью причину: дефект канальных труб из-за изменения технологии производства на заводе-изготовителе.

Авария 1982 года осталась в тени катастрофы 1986-го, но стала важным прецедентом, выявив системные проблемы в управлении реакторами РБМК и координации между службами АЭС.

Несмотря на официальные выводы, многие вопросы остаются открытыми и по сей день. Отсутствие документальных данных и противоречивые свидетельства участников не позволяют однозначно определить первопричину. Известно только, что в результате радиационная обстановка на 1-м блоке ЧАЭС тогда резко ухудшилась из-за выбросов через вентиляционную трубу. Более 90 человек, работавших на реакторе, получили дозу от 0,5 до 2,5 рентгена, а ремонт и дезактивация зараженной территории длились около трех месяцев.

Однако руководству станции во главе с Виктором Брюхановым все удалось замять. Своей должностью поплатился лишь главный инженер. О той аварии среди персонала было принято переговариваться лишь шепотом, а за пределами города атомщиков о ней и вовсе никто не узнал.

Последняя статья, за месяц до…

Политика гласности была провозглашена Михаилом Горбачевым лишь зимой 1986 года, чем сразу же воспользовалась молодая журналистка Любовь Ковалевская. 27 марта в местной газете вышла ее статья «Не частное дело», мало кем замеченная. Это потом она произведет фурор на Западе и послужит доказательством неслучайности произошедших событий.

Автор с пылкостью, свойственной тем перестроечным годам, бичевал нерадивых поставщиков: «326 тонн щелевого покрытия на хранилище отработанного ядерного топлива поступило бракованным с Волжского завода металлоконструкций. Около 220 тонн бракованных колонн выслал на монтаж хранилища Кашинский ЗМК. Но ведь работать так недопустимо!»

Основную причину аварии Ковалевская увидела в процветавшей на станции семейственности и круговой поруке, при которой ошибки и халатность сходили начальству с рук. Ее, как водится, обвинили в некомпетентности и стремлении сделать себе имя. До проведения испытаний на четвертом блоке оставались считаные недели…

Хроника неудачного эксперимента

И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри.

(Апокалипсис, 6)

Ненормальный режим работы реактора на 4-м блоке возник из-за нескольких причин, ключевой из которых был эксперимент, предложенный московским институтом «Гидропроект». Идея была такой: гидронасосы, охлаждающие реактор, питаются электричеством от турбин самого реактора. Если перестать вырабатывать энергию, насосы остановятся и оставят активную зону без охлаждения, что опасно. На такой случай есть дизельные генераторы, которые включаются примерно через минуту. Теоретически турбина по инерции должна выдавать энергию в течение этой минуты (за счет так называемой энергии выбега). Представьте, что вы крутите педали велосипеда, а потом бросаете. Колеса еще какое-то время будут крутиться по инерции. Вот это и есть «выбег» – остаточная энергия, поддерживающая охлаждающие насосы, пока не включится резервное питание.

Расчеты показывали, что за короткий интервал ничего страшного произойти не должно, и конструкторы хотели проверить это на практике. Эксперимент считался важным, ведь в случае аварии неохлажденный реактор может перегреться, как двигатель автомобиля с выкипевшей водой в радиаторе. Руководство станции было крайне в нем заинтересовано, рассчитывая на премии и повышение в должностях.

Но проблема заключалась в том, что такие тесты на ЧАЭС постоянно срывались. Четвертую по счету попытку запланировали на 25 апреля 1986 года, прямо перед плановой остановкой 4-го энергоблока на замену топлива и техобслуживание. Операторы должны были искусственно прекратить подачу пара на турбину, замерить параметры систем в режиме выбега до включения дизель-генераторов, а затем остановить реактор.

Условиями проведения предусматривались отключение системы аварийного охлаждения (САОР) и снижение мощности. Вопросы поведения реактора и его защиту на таких режимах создатели