Серебряные ведра - Александр Виссарионович Китаев

я прошептал… Но не ответил он.

Лишь взор его сверкнул, и сладострастный стон

Услышал я… «Ты чей?» – «О! Я ничей, Антоний!..»

«Зачем ты здесь?» – «Зачем?..» – как эхо пронеслось,

Как легкий ветра звук, как дуновенье роз:

– Взгляни… как хорошо… вот здесь… на горном склоне…

22 февраля 1912

«Пора! пора! На свет, на шум столицы…»

Пора! пора! На свет, на шум столицы

Явиться мне и в рог трубить пора!

И рассыпать с победной колесницы

И золото и груды серебра!

Пора! пора! Я вышел из темницы!

Я жил, как пес тюремного двора:

Тюремщик-жизнь мне жалкие частицы

Бросала яств… Но я сказал: пора!

Да, я богат, о жизнь, о проститутка!

Теперь моя уж над тобою шутка

И очередь за мной – бить по лицу!

Я насмеюсь, натешусь над тобою

И под забор пойду с тобой – к венцу!..

И хохотать ослы придут гурьбою…

23 февраля 1912

Стихотворения, посланные в журнал «Русская мысль», 1912[2]

Бумажные розы

Их лепестки, как звук печали нежной.

Их создало искусство женских рук.

Их греза – сад, шумливый и прибрежный,

И золотой весенний солнца круг…

Но вот их быль: покроет неизбежно

Пыль комнаты – моей тоски подруг.

Их выкинут… И вот – на дне оврага

Лежат они, негодная бумага.

Застенок

Кто угадал душою смутно

Застенок пытки поминутной

Моей истерзанной мечты?

Кто угадал? Никто. Не ты.

Кто угадал тоски поэму:

Обетование – измену

Нетленной роковой черты —

Мою любовь? Не ты. Не ты.

О вечер жизни! Вечер темный!

О свет любви твоей заемный!

Одни в провалах темноты

Цветут безумия цветы.

Золотой заступ

Где желаний моих терема?

Где надежды ларец золотой?

Где кольцо? Где невеста сама?

Где волос завиток золотой?

Истощения мгла облегла

Этот локон волос золотой

И снегами метель замела

Терема и ларец золотой…

Откопать бы мои терема,

Разыскать бы ларец золотой…

Только кудри мои как зима,

Да и заступ пропал золотой.

«Сияющий, сияющий…»

Сияющий, сияющий,

Как сокол в небе, тающий

При солнечных лучах,

С лучом луны встречается

Мой парус и качается

На медленных волнах…

Моя ладья направлена

К Далекой, что прославлена

В таинственных стихах…

Мне светит в даль-пространство

Звезд Божие убранство

В небесных высотах…

<7 июля 1912>

««В пустынной и темной аллее»…»

«В пустынной и темной аллее»

Сентябрьская роза милее

Роскошных весенних подруг.

Так жизни единственный друг

Дороже в пустыне несчастья

Друзей беззаботных участья

В веселых пирах; так мой сон

Светлей, когда я пробужден.

5 сентября 1912

«Я победил тоску заране…»

Я победил тоску заране.

Прекрасных глаз я принял свет.

Таких прекрасных глаз в Коране

Не обещает Магомет.

И было много сновидений.

И был глубок уставших сон.

Но к пиршеству полночных бдений

Нас возвращал любови стон…

И снова цвел в лучах заботы

Великий и прекрасный день.

И потому-то, оттого-то

В нас угасали страсть и лень.

<1912>

Вечер на Волге

Разостлал я невода —

Разорвало невзначай.

В медном чайнике вода

Кипятится, будет чай.

Лес шумит. И синий дым

От костра, как серпантин,

К небесам летит ночным,

Поборая мглу долин.

Бьется лодка в берега…

Просится к костру, к теплу?

Месяц показал рога.

Ветер наклонил ветлу.

3 января 1913

«Тоскую я ль в дыму кадильном…»

Тоскую я ль в дыму кадильном?..

Дым не кадильный, дым печной

Воображением всесильным

Я превратил в дым неземной…

Там голоса поют незримо

Молебн хвалебный Небесам…

Не раскрывайте масок, грима —

Не серафимы, – знаю сам.

Нет! Не Творцу молебн хвалебный

Слагают неба голоса, —

Враждебный крик и голос хлебный

Там проклинают Небеса…

Но неизбежно и желанно

В тумане неба умирать

И превращать мечты обманной

Дым горький в Божью благодать.

12 января 1913

«Визжит пила. Свистит рубанок…»

Визжит пила. Свистит рубанок.

Дымит труба… И наугад

Мечта идет в страну испанок,

В огонь обманных серенад.

В стекло озлобленная вьюга

Плюет снегами, застит свет…

Мечта поет под солнцем юга,

Под тонкий говор кастаньет…

Мечта поет под солнцем юга,

Под тонкий говор кастаньет

О красоте иного круга,

Иной любви, иных планет.

По золотым всходя ступеням,

Не насладиться до конца

Ни о любви нетленным пеньем,

Ни светлым тернием венца.

17 января 1913

Степная любовь

Неси меня легко и быстро,

Степной скакун, киргизский конь!

Там вдалеке последней искрой

Блеснул, уснул ночной огонь.

И только лай неугомонный

Киргизских псов сторожевых

Тревожит воздух благовонный

На радость путников ночных.

Да полновластная царица,