Серебряные ведра - Александр Виссарионович Китаев

class="poem">

Изображать подобно Грёзу

Сантиментально не хочу

Мою любовь, печаль и грезу,

Я улыбаюсь и молчу.

Играя кистью, страстно бродит

По полотну моя рука,

И вот на память мне приходит

Другой француз Делакруа.

Как он угрюм и как он нежен

В каскаде красок огневом!..

Делакруа! Ты неизбежен,

Как первый на пути моем!

24 сентября 1914

Мои стихи

Мои стихи разносит телеграф.

Ругает их газетный литератор,

Читает их мужик, рабочий, граф,

Внимают им поэт и император.

Прекрасная блондинка наизусть

Поет меня – мой стих всегда был песней —

И резвые испытывают грусть,

И грустные становятся прелестней!

Мои стихи – какой соблазн для всех!

Дьячок и поп нередко за обедней

Невольно мой (прости, Господь, за грех!)

В слова молитв включают стих последний.

На улицах, играя, детвора

Мой стих поет, твердит скороговоркой;

Моим стихом старуха у двора

Баюкает дитя, и у пригорка

Ряд девушек, сплетаясь в хоровод,

Поет… мой стих! Так чудом стихотворным

Приветствовал я мой родной народ.

Теперь горжусь я именем отборным!

6 октября 1914

Тициан

Я не хочу взять место с бою

Средь модных жалких обезьян.

Я преклоняюсь пред тобою,

Старинный мастер Тициан!

Тысячелетия ты инок.

На полотне твоем горит

Огнем божественным рисунок

И несравненный колорит.

В прекрасной деве современной

Ты заключаешь красоту

То двух Венер одновременно,

То приближаешься к Христу.

Знаток в таинственных законах

Любви, искусства и души,

Мне даму сердца в теплых тонах

Моей рукою напиши.

6 октября 1914

Таитянская Венера

…И за чаем после бани

Раскрываю я журнал.

Мне по вкусу таитяне,

И Гоген мой идеал.

Таитянскою Венерой

Я любуюсь без конца,

И душа трепещет верой

В красоту ее лица.

На лице скуласто-круглом

Сладострастные глаза

По душе прошлись, как плугом,

И от них, как борозда,

На душе осталась вера,

И легко я рассуждал:

Таитянская Венера

После бани идеал!

22 ноября 1914

Суббота, после бани

Стихотворения 1916 г.

Фиона

Повесть в стихах

1916 г.

I

Где Черемшан шумит волнами,

Красуется сосновый лес, —

Стоит и держится плутами

Посад богатый Мелекесс.

И там ни весело, ни мрачно

Жил Артамонов Мартемьян,

Печник, по делу – плут невзрачный,

А по призванью – вечно пьян.

II

У Мартемьяна были дочки,

Весь Мелекесс в глаза их знал:

Кто покупал у них цветочки,

Кто землянику покупал.

Была блондиночка Праксея

Чуть рябовата, но мила.

Косою рыжей пламенея,

Сестра веснушками цвела.

III

И там же, в плутовском посаде,

Жил Кленов, молодой маляр,

Смиренный, тихий, при подряде

Смиренно взятку брал как дар.

Все говорили, что далеко

Пойдет Петр Кленов, что он сам

Построить может храм высокий

На удивленье небесам.

IV

Рыжеволосая Фиона,

Сестра Праксеи, уж не раз

Краснела, словно цвет пиона,

Встречая взгляд Петровых глаз.

Но проходил, как прежде, мимо

Смущенный Петр. Любовь его

Была почти неуловима,

Не говорил он ничего.

V

Фиона, умная девица,

Прекрасно знала, что с лица —

Ей только с лошадью слюбиться,

Но полюбила молодца.

Как повернуть ей это дело,

Сообразила, наконец:

Она была красива телом,

А молодец – смирней овец.

VI

Зовет сестру: «Пойдем купаться.

Жара несносная…». Сестра

Совсем не может догадаться,

Что тут затеяна игра.

Фиона видела в окошко:

Поднявши пыли ураган,

Петр проскакал на легких дрожках

Со столяром на Черемшан.

VII

Ах, если б удалась затея.

В груди щемит, стучит в виски…

Бегут Фиона и Праксея

На черемшанские пески.

«Скорей», – зовет сестру Фиона

И в волны прыгает: «Ура».

И входит в воду полусонно

Непосвященная сестра.

VIII

А между тем в кустах еловых

Два соглядатая сидят

И с сладострастием на новых

Сусанн заботливо глядят.

«Смотри, – шепнул столяр тревожно, —

Фиона вышла на песок…».

Сестра кричит ей: «Осторожно.

Ныряй. Шевелится кусток».

IX

«Пустое. Ветер». И Фиона

С береговым цветком в руке,

Как белоснежная колонна,

Стоит на золотом песке.

Петр столяру шепнул: «Под ветром

Коса что зорьки полоса.

Тебе не смерить “сантиметром”…».

Столяр: «Цветные волоса…».

X

Прошло два месяца. Мамаша

Женить задумала Петра.

Сын согласился: «Воля ваша.

Жениться мне давно пора».

«Кого же выбрал ты, Петруся,

Скажи мне, я могу помочь».

И отвечает Петр, не труся:

«Фиону, Мартемьяна дочь».

XI

«Дочь Артамонова, пьянчужки?

Да ты с ума сошел, сынок.

Нет за душою ни полушки.

Иль выбрать лучше ты не мог?

Что скажет тетушка Макрида?

Что скажет дядя