Серебряные ведра - Александр Виссарионович Китаев

Малафей?

Тебе – позор, родне – обида…».

Ответил Петр: «Женюсь на ней».

XII

Сзывает мать родню седую

И держит пламенную речь,

Чтоб гнев на пару молодую,

Как гром и молнию, навлечь.

Сидят. Качают головами.

И в дом Петра позвать велят.

Вошел и встал пред стариками

И опустил смущенный взгляд.

XIII

Укор, угрозы, вплоть до плетки,

Услышал Петр, но был упрям,

Ответил: «Мать, дядья и тетки,

Не буду я перечить вам.

Вам всем не по душе Фиона,

Другую не введу в мой дом.

И мне иного нет закона:

Останусь век холостяком».

XIV

Всю ночь судили и рядили,

Но не сломили маляра.

«Да нет ли тут ошибки, или

Не опоили ли Петра?

Фиона – рыжая дурнушка,

Сестра красавицей слывет.

Уж если сладится пирушка, —

Фионе – хмель, Праксее – мед».

XV

«Послушай, Петр. Кажись, ошибка

Здесь вышла: спутал ты сестер».

Но на губах Петра улыбка:

«Коса Фионы – что костер.

Ни с кем не спутаешь, пожалуй».

Кричат: «А чем твою родню

Твоя невеста нагадала

Умаслить к свадебному дню?».

XVI

«Всем тетушкам – аршин по восемь

На шерстяное платье. Всем

Дядьям и жениху мы спросим

Сукна на сюртуки. Затем

И пир горой. Вина полбочки».

«Мала, племянник, погляди,

Казна у печниковой дочки

На обещания твои».

XVII

«С казной не выйдешь на дорогу,

Хоть я и сам не обнищал.

Могу сказать лишь: слава Богу,

Все будет так, как обещал…».

Оставив прежнюю тревогу,

Насмешки, мщение и гнев,

Родня сдается понемногу,

И отступает мать, как лев.

XVIII

Пришел Покров. «Пора сыграть бы, —

Сказал Петр Кленов столяру, —

Обоим нам зараз две свадьбы:

Возьму Фиону, ты – сестру».

Столяр был рад такой невесте

И будущему свояку.

И вот сыграли свадьбы вместе

Друзья, на счастье печнику.

XIX

Весь Мелекесс пришел в волненье:

Везет пьянчужкам да рябым,

Да рыжим. Где тут объясненье,

Огонь в любви до свадьбы – дым.

У рыжей – ум, маляр – известный

Смиренник (в них-то самый пыл).

Слюбились раньше. Кленов – честный

И боязливый: грех покрыл.

XX

Поговорили – замолчали.

И так все шло бы чередом,

Да, видно, черти накачали

Печаль и горе в Кленов дом:

Брал Петр богатые подряды

И богател он с каждым днем;

Жена просила на наряды

И заменяла их – вином…

XXI

Как за верблюдом, за Фионой

Мальчишки бегали. Маляр

Сказал ей: «От жены законной

Не отрекусь, но буду яр…

Пей дома». Но безумных пьяниц

Влечет на площадь и в кабак…

Там вновь «выделывает танец»

Фиона, красная, как мак…

XXII

Так восемь лет с своей женою

Жил Кленов. На девятый год

Скончалась тихо от запою

Фиона. Память не умрет

О ней в посаде… Помоложе

Взял Кленов новую жену.

Она скончалась оттого же.

Он взял богатую вдову.

XXIII

Как обе первые, запоем

Пила последняя жена.

И умерла. Пред аналоем

Скорбящим видели Петра.

Меж тем столяр с рябой Праксеей

Шестую дочку приживал

И черемшанскою затеей

Фиону долго поминал.

4–5 января 1916

Стихотворения, посланные в журнал «Русское богатство», 1916[4]

В стране мечты

Как все светло в моей отчизне —

    В стране мечты,

Где превратил я горе жизни

    В перл красоты!

Люблю я странствовать по свету

    То здесь, то там:

Судьба дала тоску поэту

    По небесам.

Я поднимусь высоко в горы

    И там найду

Небес ласкающие взоры

    В снегах, на льду.

И это дивное сплетенье

    Лучей и льда

Напоминает вдохновенье

    В часы труда.

<7 января 1916>

В степном просторе

Дикий ветер. Видик скудный.

Степь сожженная. Верблюд

Путь проходит многотрудный.

Галки жалкие снуют.

За верблюдом две киргизки

Молчаливые бредут:

Плоский нос и лобик низкий,

Но в груди у них уют!

Хорошо в степном просторе

Помечтать о шалаше,

Где забудешь труд и горе,

Где тепло, светло в душе!

<30 января 1916>

Кочевая доля

Для вас, натуры кочевые,

Степей просторные поля,

Глухие песни ветровые,

Солончаковая земля!

Для вас угрюмые верблюды,

Ковыль, киргизские шатры

И цвета светлого полуды

Урала быстрые валы!

Для вас плывущие печально

Над головою облака

Как знак любви к подруге дальней,

Как идеальная тоска!

Обрывки фраз тысячелетних

Средь вечеров прекрасных летних,

Когда вверху горит звезда,

Обрывки фраз тысячелетних

Припоминаю иногда.

И все мне кажется, что ива

Шумит над светлою водой

О том, что буду жить счастливо

Я за могилой над звездой!

<23 февраля