Серебряные ведра - Александр Виссарионович Китаев

class="v">Глядится красная луна

В речные волны, как девица,

Когда пред зеркалом одна.

Меня легко, как ветер искры,

Неси, неси, киргизский конь!

Глаза киргизки милой быстры, —

Блеснули, скрылись, – ты догонь!

Январь 1913

«Черноозерские блудницы…»

Черноозерские[3] блудницы!

Вы не блистаете красой,

Но ваши взгляды – крыльев птицы

Великолепный взмах косой!

Я убежал к богам фонтана,

Где пыль с водой, как два врага,

Соседства мирного обмана

Вот-вот разрушат берега…

И я слежу из-за фонтана,

Слегка взволнованный тоской,

Как одинокая Гитана

С толпою не слилась людской,

Но, как перо нарядной птицы,

Назойливо всплывает там,

Где выгибает поясницы

Людские океан столицый

Подобно мартовским котам.

<Апрель 1913>

«Моей таинственной дремоты…»

Моей таинственной дремоты

Мне не понять. Не уловить

Мечты истонченную нить,

Чтоб ею, светлой, перевить

Слепой судьбы водовороты.

И тайные дневные боли

По светлом золоте ночей

Не оттого ль потом звончей

В словах моих, в лучах очей?

И песнь тоски не оттого ли?

Быть может, горние веленья

Услышать нам не суждено,

Чтоб не было побеждено

Слепой судьбы веретено

Сознательною страстью тленья.

20 апреля 1913

«Бродить по мокрым тротуарам…»

Бродить по мокрым тротуарам,

Воспоминать ночные сны

И отдаваться странным чарам

Сырой, бессолнечной весны;

Почувствовать струистый холод,

Снежинок полюбить игру

И говорить: «Весна! Я молод».

Шептать: «Весна! Я не умру?»

Стихи о девушке любимой

Слагать и славить без конца

Свет красоты неодолимой —

Благословение Творца!..

Так в дуновении унылом

Ветров бессолнечной весны

Мы отдаемся грезам милым,

И наши дни – светлы, ясны!

3 мая 1913

«В разгар алеющего лета…»

В разгар алеющего лета,

В аллее тонких тополей,

Ты видел бледного поэта,

Певца оснеженных полей?

Он грезит о бесплотных девах

И о вершинах снеговых,

О снеговых в полях посевах,

О том, чтоб льду подобить стих.

Как изнурен он светлым зноем

Веселых полдней! Палачом

Зовет он солнце. Не спокоен

Под радостным его лучом.

Он сам нежнее снежных статуй,

И хрупкий очерк сгоряча

Не заковать в златые латы

Полуденного палача!

14 июля 1913

Кузнецы и поэты

Нет! Кузнецы поют на воле,

А мы, поэты, не вольны.

Поем мы в комнате о поле,

При свете лампы – свет луны!

Нет! Кузнецы куют железо —

И плуг, и серп, куют мечи,

А мы над рифмой бесполезной

Трудимся, словно палачи!

Нет! Кузнецы нужны для жизни,

А мы, поэты, не нужны:

Живые – терпим укоризны

И после смерти – всем должны!

9 октября 1913

Всё стонет

Всё стонет от любви

В нетрезвом этом мире:

Слоны и соловьи,

И голый, и в порфире!

И всё – сплошной обман:

День трудовой, на пире

Бряцание на лире,

Всей жизни балаган!

И всё – желанье зверя!

И всё – стальной капкан!..

Завидую, кто верит,

Как юный мальчуган!

<Октябрь 1913>

Колокола

Во всех концах Твоей вселенной

Блистают в небе купола…

Ты нитью пламенно-нетленной

С моей рукою вдохновенной

Соединил колокола.

То призываю я к молитве

Душой ленивых и больных,

То воина зову я к битве

И рыбака к его ловитве

И в светлый храм Твой остальных.

Твоих колоколов повсюду

Серебряные голоса

Звучат… Звонить я долго буду

В колокола. Я не забуду,

Что над землею – небеса.

4 декабря 1913

Октава мельника

Часы стучат… Поэт-отшельник

Сложил стихи и вслух прочел

Про липовый душистый пчельник,

Про золотых работниц – пчел.

Его отец, степенный мельник,

Сказал (когда на счетах счел):

– А ну, мой сын! Не будь бездельник,

На мельнице будь в понедельник!

1913

Чебоксарская октава

Колокола церквей певучи в Чебоксарах,

И взгляды девушек так чисты и нежны,

В головках крохотных есть много мыслей старых,

Смешных в наш век, – но мы их извинить должны

В виду прекрасных глаз, и алых губ, и пары

Густых и длинных кос. Все девушки – княжны!

Как ветреный поэт я красоту прославлю:

Убавлю кое-что и многое прибавлю.

1913

«Весь этот день стучали топоры…»

Весь этот день стучали топоры

И молоток звучал. Благоухала

Весна. И я, усталый от жары,

Любовник грез, заснул. И все звучала

Песнь молотка… Вдруг тяжелей горы,

Сильней громов моя душа упала.

Казалось мне: последний вбили гвоздь

В мой гроб, земли могильной бросив горсть.

1913

«Взгляни, мой друг: как я и худ, и бледен…»

Взгляни, мой друг: как я и худ, и бледен!

Все оттого, что горестно влюблен.

Взгляни, мой друг: она подобна Леде,

А волоса ее, как черный лен,

И златокованный слоновый гребень

В том черном льне так звонко потоплен,

Как месяц золотой