Зачем быть счастливой, если можно быть нормальной? - Джанет Уинтерсон

Миссис Уинтерсон, слишком большая для собственного мира, угрюмо и неуклюже забивалась под самые нижние его полки. Лишь изредка она взрывалась, и тогда над нами нависала ее исполинская фигура. А затем – поскольку это было бессмысленно, никому не нужно и разрушительно (по крайней мере, так казалось) – она снова поверженно съеживалась.

Я небольшого роста, поэтому люблю истории о маленьких людях, недооцененных простаках – но речь в них идет не только о противостоянии размеров. Вспомните, например, сказку «Джек и бобовый стебель» – вроде бы о глупом, большом, уродливом великане и хитром, шустром малыше Джеке. Нестабильным элементом сказки оказывается стебель, выросший из боба в гигантское дерево, по которому Джек вскарабкался, чтобы попасть в замок. Стебель – это мост между мирами, непредсказуемый и удивительный. А позже, когда великан гонится за Джеком, мост, то есть бобовый стебель, приходится срочно срубить. Всё это приводит меня к мысли о том, что стремление к счастью, которое также можно назвать жизнью, наполнено удивительными временными составляющими – мы оказываемся там, куда и думать не могли добраться, обогатившись по пути, но оставаться там мы не можем, ведь мир этот нам не принадлежит, и мы не должны допустить, чтобы он столкнулся с тем миром, в котором для нас есть место. Бобовый стебель придется срубить. Но значительные богатства из «другого мира» можно пронести в наш: так, Джек захватил с собой волшебную арфу и гусыню, несущую золотые яйца. Все «приобретения» подстроятся под наши форму и размер – в точности так же, как принцы-лягушки и крохотные принцессы принимают более подходящую для нашего мира форму, чтобы жить здесь с нами.

Так что размер имеет значение.

В романе «Какого пола вишня» (1989) я вывела героиню, которую назвала Женщиной-собакой: это великанша, которая живет на Темзе. Она страдает, потому что слишком велика для своего мира, – еще одна отсылка к моей матери.

Шесть книг… Моя мать не хотела, чтобы книги попали ко мне в руки. Ей никогда не приходило в голову, что это я попаду в их объятия, спрячусь в них для большей сохранности.

Раз в неделю миссис Уинтерсон отправляла меня в Аккрингтонскую публичную библиотеку за новой стопкой детективов. Да, нелогично, но кто и когда замечал отсутствие логики в собственных поступках? Ей нравилось, как пишут Эллери Куин и Реймонд Чандлер, – а когда я осмеливалась напомнить ей о том, что «вся беда с книгами (рифмуется с „интригами“) в том, что ты не поймешь, что в них, пока не станет слишком поздно», она отвечала: «Если заранее знать, что скоро появится труп, то не очень страшно».

Мне разрешали читать биографии королей и королев, исторические книги, но ни за что и никогда – художественную литературу. В этих-то книгах и крылась беда…

Каменное здание Аккрингтонской публичной библиотеки с ее прекрасным книжным фондом опиралось на фундамент из ценностей века саморазвития и достижений. Помещение достроили только в 1908 году на средства фонда Карнеги. Снаружи здание украсили барельефными портретами Шекспира и Мильтона, Чосера и Данте. Внутри положили плитку в стиле модерн и установили огромные витражи, которые радовали глаз назидательными изречениями типа «Бережливость и труд к успеху ведут».

В библиотеке было много классической английской литературы, среди которой иногда попадались сюрпризы – например Гертруда Стайн. Я понятия не имела, что из этих книг стоит читать и в какой очередности это следует делать, поэтому двигалась в алфавитном порядке. Слава богу, на английском фамилия Джейн Остин начинается с первой буквы алфавита.

Одной из шести домашних книг неожиданно оказалась «Смерть Артура» Томаса Мэлори. Этим красивым изданием с иллюстрациями раньше владел мамин дядя – богемный и образованный человек, брат ее матери. Поэтому книга сохранилась в семье, а я ее прочла.

Легенды об Артуре, Ланселоте и Гиневре, о Мерлине, Камелоте и Граале встроились в меня подобно недостающей молекуле в химическом соединении.

Легенды о Граале я использую в своей работе и по сей день. Это истории утраты, верности, поражения, узнавания, второго шанса. Сначала я откладывала книгу и пропускала страницы о том, как Персивалю, отправившемуся на поиски Грааля, однажды является искомое видение, но, поскольку он не способен задать единственно верный вопрос, Грааль исчезает. Персиваль проводит двадцать лет в странствиях по лесам, разыскивая то, что однажды уже нашел и почти держал в руках – простая на первый взгляд задача обернулась совсем непростой.

Позже, когда было тяжко в работе, когда я думала, что сбилась с пути, утратила что-то, чему даже не знала названия, именно легенда о Персивале вернула мне надежду. А вдруг и у меня будет второй шанс…

На самом деле шансов больше, чем два, намного больше. Теперь, спустя пятьдесят лет, я твердо знаю: мы никогда не прекращаем обретать и терять, забывать и вспоминать, уходить и возвращаться. Вся жизнь – это обещание второго шанса, и пока мы живы, он у нас есть – до самых последних минут.

И, конечно же, я влюбилась в легенду о Ланселоте, в историю о страстном желании и безответной любви.

Истории – штука опасная, мать была права. Книга – это волшебный ковер-самолет, уносящий в иные дали. Книга – это дверь. Ты ее откроешь. Ты в нее войдешь. Вернешься ли?

Мне было шестнадцать, когда мать почти вышвырнула меня из дома за то, что я нарушила важное правило – даже более важное, чем запрет на книги. Не просто «НИКАКОГО СЕКСА», а конкретнее: «НИКАКОГО СЕКСА С ПРЕДСТАВИТЕЛЬНИЦАМИ СВОЕГО ПОЛА».

Мне было страшно и плохо.

Я помню, как пошла в библиотеку забирать очередные детективы. Одной из заказанных матерью книг оказалось «Убийство в соборе» Т. С. Элиота. Она почему-то решила, что это кровавая история о гадких монахах, – ей нравилось, когда в книгах писали что-то плохое о папе римском.

Книга выглядела подозрительно тонкой – детективы обычно куда объемистей, а когда я заглянула внутрь, выяснилось, что она вдобавок написана стихами. Определенно что-то не то… Я никогда не слышала о Томасе Стернзе Элиоте и подумала, что он может приходиться родственником Джордж Элиот. Библиотекарь рассказала, что это американский поэт, проживший большую часть своей жизни в Англии. Он умер в 1964 году и был лауреатом Нобелевской премии.

До сих пор я не читала поэзии – моей целью в библиотеке было пройти весь раздел «АНГЛИЙСКАЯ ПРОЗА ОТ А ДО Я».

Но сейчас…

Я прочла: «…таково мгновенье, / Но будет и другое – и оно / Пронзит вас жгучим и нежданным счастьем…»[7]

Я разрыдалась.

Читатели поглядели на меня неодобрительно, а библиотекарша устроила выволочку: в те времена в библиотеке даже чихнуть нельзя было, не то что плакать. Я вынесла книгу наружу и прочла ее целиком, сидя на ступеньках на привычном пронизывающем северном ветру.

Непривычная и очень красивая пьеса в тот день превратила мою жизнь в почти сносную. Она примирила меня с тем, что я разочаровала и эту семью, – в случае с первой моей вины не было, но приемные дети всегда винят себя. А вот вторая неудача целиком лежала на моей совести.

Я совершенно запуталась в вопросах секса и сексуальности, вдобавок была озабочена банальными жизненными проблемами: где мне жить, что я буду есть и как успешно сдать школьные экзамены.

Не было никого, кто мог бы мне помочь, но Т. С. Элиоту это удалось.

Так что когда я слышу, что поэзия – это роскошь, поэзия – это необязательный пункт, или что она нужна только представителям образованного среднего класса, или что ее не нужно преподавать в школе, поскольку в ней нет практического смысла, или что угодно столь же странное и глупое, что говорят о поэзии и ее роли в нашей жизни, я начинаю подозревать, что тем, кто это говорит, всё в жизни доставалось слишком легко. Трудная жизнь требует