(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки - Ольга Рома

зад дал. Тот у него на пути стоял и милостыню просил. А царевич наш к прекрасному тяготит… тяготил, — поправилась Настя, словно вспомнив что-то. — Так вот, не терпел он оборванцев, уродов и всё, что оскорбляло его взор отсутствием красоты.

Аня усмехнулась, вспомнив, в каком виде ей достался зайчик и каким к ней вывалился из дыма расколдованный царевич.

— А нищим тем сам Светозар оказался, — продолжала служанка. — Это он хотел Вельбора проверить: готов ли тот царствовать, сможет ли о народе своём позаботиться. Батюшка-царь-то уже в то время сильно плох был и хотел сына на царство поставить. Так вот, не прошёл царевич испытание. Осерчал волшебник и в игрушку его превратил!

— Откуда ты всё это знаешь? Тебя ведь тогда ещё, поди, и на свете не было? — удивилась Аня.

— Так мамка мне моя сказывала. Она в тот день на базаре была и всё своими глазами видела. Мамка тогда ещё совсем девчонкой была. Волшебник сказал, что через тридцать лет и три года заклятие смогут снять три поцелуя, подаренные царевичу доброй душой, тоскующей по любви. Но все три должны случиться до первого дня нового года. Иначе он снова станет игрушкой — на этот раз, скорее всего, уже насовсем.

— А если поцелуев будет меньше? — затаив дыхание, спросила девушка служанку.

— Сказано же — снова станет игрушкой. Насовсем, — сделав большие глаза, ответила Настя.

— Где бы мне этого Светозара найти? — нахмурилась Аня, размышляя. — Потолковать мне с ним нужно.

Глава 8

Глава 8

Так по городу где-нибудь мотается. Может, на площади опять, — ответила служанка. — Страстно он любит среди торговцев толкаться. Только вам одной выходить не велено.

— Что значит «не велено»? — возмутилась Аня, уперев руки в бока. От этого её платье сверху вылезло из-под импровизированного пояса, и девушка стала похожа на перетянутый бечёвкой подарок.

— А то и значит. Его высочество запретил вас одну из терема выпускать. На выходе стража стоит. — Она подняла указательный палец вверх и потрясла им в воздухе и назидательно закончила: — Опасается, что вы в незнакомом месте заблудитесь.

Аня раздражённо одёрнула платье, бросила на себя взгляд в зеркало и решительно направилась к двери.

— Это высочество у меня сейчас получит!

Настя кинулась вперёд открывать двери. В её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, а глаза горели в предвкушении скандала.

— Где он?

— Сегодня просящих принимают. Наверное, его высочество в тронном зале, — с готовностью ответила служанка и пошла вперёд, указывая путь.

— Апчхи! — чихнула Аня. — У вас тут вообще убирают?

В длинном коридоре без окон на стенах в подсвечниках горело всего две свечи. Воздух стоял тяжёлый и спёртый, а под ногами что-то хрустело.

Настя, не оборачиваясь, повела плечом.

— Ну да. В хозяйских покоях. До остального им дела нет. А нам зачем надсажаться?

— А как же покои, где я спала? Кстати, в соседней гостиной спал ваш царевич.

Служанка остановилась, и Аня чуть не налетела на неё.

— Вы меня за это простите, барышня, — девица потупила взор, — но вчера вы были похожи на голодранцев. Кто ж знал, что это пропавший много лет назад царевич вернулся, да ещё и с невестой.

— Я ему не невеста! — уже на автомате возразила Аня. — То есть, если не царевич, то людей надо как в хлеву держать?

Настасья ничего не ответила и пошла дальше. Через два поворота она осторожно приоткрыла дверь. За ней открывался просторный зал, откуда доносился негромкий мужской голос.

Аня без стука вошла и увидела Великa, сидящего со скучающим видом на массивном деревянном троне. Когда-то резьба на нём сияла свежими завитками, но теперь нити узоров потемнели и забились чёрной копотью. Кожаная обивка потускнела и кое-где потрескалась.

Рядом с царевичем стоял Антипка, тщательно старающийся удержать на лице скорбно-сочувствующее выражение. Нет-нет, да и проскальзывала на его губах зловредная улыбочка.

Напротив высоких господ стоял мужичок в потрёпанной одежде. Он мял в руках шапку и что-то мямлил.... сил никаких больше нет! Помоги, ваше высочество.

Холодный полумрак рассеивал свет, который просачивался сквозь мутные слюдяные окна мягкими рассеянными пятнами. Воздух пах старым деревом и сальными свечами. Тут тоже царило запустение.

Мужчины синхронно обернулись на вошедшую девушку. Вельбор, казалось, оживился, Антипка нахмурился, а мужик глядел испуганно, словно не зная, чего ему ожидать.

— Скажи-ка мне, Велик, — предъявила Аня с ходу, забыв поздороваться с остальными, — по какому праву ты приказал меня отсюда не выпускать?

От такого фамильярного коверканья великого имени царевич поморщился, но быстро взял себя в руки. Он склонил голову набок и смерил девушку оценивающим взглядом с ног до головы, словно разглядывал картину в музее.

— Тебе срочно нужно новое платье.

— Какое платье? — вспылила Аня. — Я спрашиваю, почему ты меня запер?

— Приём на сегодня окончен! — холодно бросил Вельбор мужику. Похоже он не хотел чтобы свидетелями их перепалки стали посторонние. — Все вон!

— Да как же это, господарь? — растерянно спросил бедняга, переводя взгляд с царевича на Антипку.

— А что тут происходит? — опомнилась девушка.

Обуздав своё раздражение, она поняла, что помешала чему-то, что было важным для этого бедно одетого мужчины.

— Ничего интересного, — равнодушно бросил Велик.

— Приём подданных с жалобами да просьбами, — пояснил брат царевича, спеша к просящему. — Пойдём, братец! Дюже занят нынче его высочество, — фальшиво ласковым голосом зажурчал он. Приобнял мужика за плечи и настойчиво потащил его к двери на другой стороне зала.

— Да нет, останетесь! — спохватилась Аня. — Я могу и попозже зайти.

— В этом нет нужды. Приём окончен, — так же равнодушно сказал Вельбор, провожая взглядом удаляющихся.

Антипка открыл двери, и девушка увидела в проёме толпу людей.

— Окончен приём! Окончен, — сообщил бывший царь и под возмущённые возгласы просящих закрыл за собой дверь с той стороны.

Велик тут же соскочил с трона и в два прыжка оказался около Ани.

— А ты красотка! — цокнул он языком, обходя её вокруг. — Размерчик, правда, не твой, но мы тебе новое пошьём. Всё-таки мне повезло, что меня расколдовала именно ты, а не какой-нибудь крокодил.

Его словно подменили: стоило исчезнуть чужим взглядам и холодная маска сменилась на игривую улыбку.