Спартак. Легенда и реальность - Владимир Анатольевич Горончаровский

слишком короткой для побега, а на ночь запирали в особые тюремные помещения — эргастулы. На особом положении были рабы-пастухи, наслаждавшиеся возможностью передвижения со стадами скота на большие расстояния, порой до 300 км. Обычно им выдавали лошадей и оружие, чаще всего копье, для защиты от волков и грабителей. Самой тяжелой считалась жизнь рабов, занятых на мельницах, в рудниках и каменоломнях или попавших в гладиаторскую школу. Ужасные условия рабского труда на мельнице особенно впечатляюще описывает Апулей (ок. 125–170 гг. н. э.) в романе «Золотой осел»: «Кожа у всех была испещрена синяками, драные лохмотья скорее бросали тень на спины, чем прикрывали их... лбы клейменые, полголовы обрито, на ногах цепи, лица землистые, веки разъедены дымом и горячим паром, все подслеповаты» (Apul. Asin. aur. IX. 12).

Еще более тяжелой была участь рабов на рудниках. Современник Спартака Диодор Сицилийский (90–30 гг. до н. э.) писал: «Те же, кто трудится на рудниках, приносят господам невероятно большие доходы, а сами денно и нощно изнуряют в подземных прокопах свои тела, и многие из них умирают от мучительного труда. Нет для них ни отдыха, ни окончания работы, но принуждаемые ударами надсмотрщиков терпеть ужасы злоключений, они влачат жалкое существование, причем те, кто сносит все благодаря телесной силе и душевной стойкости, терпят многолетние мучения, поскольку из-за страшных страданий смерть для них предпочтительнее жизни (Diod. V. 38.1).

Все слои римского общества считали рабство естественным явлением. Юридическое положение раба предельно просто: это не личность, а вещь, целиком принадлежащая своему хозяину. Известна классификация сельскохозяйственного инвентаря, составленная еще одним современником Спартака — писателем Марком Теренцием Варроном (116–27 гг. до н. э.): орудия немые (соха, плуг, грабли и т. п.), орудия полунемые (рабочий скот) и орудия говорящие (рабы). Не иметь ни одного раба считалось признаком крайней нищеты. Зато у признанных римских богачей их могло быть до нескольких тысяч.

Отношение к рабам во многом зависело от характера и общественного положения хозяина. В маленьком крестьянском хозяйстве обычно обходились без мелочных придирок и произвола. Образованные люди позволяли своим рабам оставлять завещания, заботились о заболевших, разрешали им приглашать гостей и отмечать праздники. Но так было далеко не всегда. Смена настроения или прихоть господина могли обречь раба на жесточайшие истязания за какой-нибудь ничтожный проступок. Порка, как и плохая еда, была обычным и повседневным явлением. За непростительную, с точки зрения господина, провинность раба могли распять, предварительно вырезав ему язык. Во что мог вылиться протест против невыносимых условий жизни? «Сколько рабов, столько врагов» — эта поговорка возникла не на пустом месте. Существовали такие формы борьбы, как бегство, убийство хозяев или уничтожение их имущества. Но лишь в отдельных случаях дело доходило до вооруженных выступлений. Первое крупное движение рабов возникло в 196 г. до н. э. в Этрурии. Для подавления его пришлось направить целый легион регулярных войск. Девять лет спустя в Апулии восстали рабы-пастухи, семь тысяч которых претор Постумий приговорил к смерти на кресте, как это было принято в отношении бунтовщиков. В одной из комедий Плавта (ок. 250–184 гг. до н. э.) раб говорит: «Я знаю, что моим последним жилищем будет крест: на нем покоятся мой отец, дед, прадед и все мои предки».

Сначала осужденных на распятие подвергали порке бичами, клали им на плечи бревно-перекладину (патибулум) будущего креста весом 20–40 кг и гнали ударами плетей на место казни. К перекладине прибивали руки преступника, вгоняя в дерево тяжелые, квадратные в сечении кованые гвозди длиной 12–18 см. При этом их вколачивали не в ладони, а в запястья — только так можно было удержать тело на кресте. Затем наступала очередь ног. Левую стопу заводили за правую и пробивали одним гвоздем так, чтобы колени были слегка согнуты. Только после этого крест полностью поднимали и закрепляли вертикально. В отдельных случаях осужденного могли просто привязать к кресту, чтобы растянуть его страдания. Обреченные на страшную казнь погибали долго и мучительно, обычно в течение нескольких дней. Любое движение причиняло терзающую боль, пронзавшую все тело. Основными причинами смерти наряду с обезвоживанием и потерей крови были утомление мышц брюшного пресса и удушье, вызванное развивающимся отёком легких.

Первое материальное свидетельство такой казни было найдено в 1968 году в Иерусалиме, во время раскопок древнего кладбища в одной из богатых семейных гробниц. Там обнаружили оссуарий с надписью «Иехоханан, сын Хагакола», датированный периодом с 7 по 66 г. н. э. В нем находились кости молодого мужчины 20–24 лет, несомненно, погибшего на кресте, поскольку в его пяточной кости застрял огромный железный гвоздь, а левая голень была перебита одним мощным ударом. Возможно, его смерть ускорили намеренно, чтобы позволить семье совершить погребение до полуночи, согласно еврейскому обычаю. В Иудее люди, казненные на кресте, не считались опозоренными, ведь зачастую они были преступниками лишь в глазах римлян, и погребались с соблюдением всех необходимых обрядов.

Тем не менее даже жестокие показательные меры не могли сломить стремление римских рабов к свободе. В 136–132 гг. до н. э. разразилась первая «рабская война», охватившая весь остров Сицилия. Благоприятные условия для нее были созданы благодаря огромной степени концентрации рабов, прежде всего сирийского происхождения. Доведенные до отчаяния жалкими условиями существования, они легко могли договориться между собой. Обычно подобной ситуации старались избегать. Начавшееся восстание местный уроженец Диодор Сицилийский характеризует следующим образом: «...многие города подверглись страшным бедствиям; бесчисленное количество мужчин и женщин с детьми испытало величайшие несчастья, и всему острову угрожала опасность попасть под власть беглых рабов, усматривавших в причинении крайних несчастий свободным людям конечную цель своей власти. Для большинства это явилось печальным и неожиданным; для тех же, кто мог глубоко судить о вещах, случившееся казалось вполне естественным. Благодаря изобилию богатств у тех, которые высасывали соки из прекрасного острова, почти все они стремились, прежде всего, к наслаждениям и обнаруживали высокомерие и наглость. Поэтому в равной мере усиливалось дурное обращение с рабами и росло отчуждение этих последних от господ, прорывавшееся в ненависти к ним. Много тысяч рабов без всякого приказания стеклось, чтобы погубить своих господ...» (Diod. XXXIV. 2. 1).

Вспыхнувший мятеж спровоцировали сами крупные землевладельцы, казалось, пытавшиеся превзойти друг друга в жадности и жестоком отношении к рабам. Достаточно характерный эпизод связан с богачом Дамофилом, к которому однажды пришли полуголые пастухи и попросили выдать им одежду. Они получили следующий ответ: «Что же, разве путешественники ездят голыми по стране и не дают готового снабжения тем, которые нуждаются в одежде?» (Diod. XXXIV. 2. 38). Непонятливых рабов, посмевших обратиться лично к хозяину, было приказано привязать к столбам и высечь, а потом отпустить. Урок не пропал даром.