Спартак. Легенда и реальность - Владимир Анатольевич Горончаровский

Скоро всю Сицилию наводнили отряды разбойников и дороги стали небезопасны. Римские наместники предпочитали смотреть сквозь пальцы на бесчинства разбойничающих пастухов во вверенной им провинции, лишь бы не ссориться с влиятельными лицами, на землях которых совершались нападения. Уже упомянутый Дамофил чувствовал себя настолько безнаказанным, что вооружил целый отряд рабов, сопровождавших его в путешествиях по Сицилии. В конечном итоге это оружие обратилось против него самого.

Рабы из дома Дамофила, особенно часто подвергавшиеся неожиданным и унизительным наказаниям, не выдержали и обратились за советом к своему собрату по несчастью — сирийцу Евну, который почитался ими как волшебник и прорицатель. Тот не только поведал заговорщикам о благоволении богов, но и настоял на скорейшем их выступлении против хозяина. В результате наскоро собранные и вооруженные чем попало четыреста человек, к которым тут же присоединилось множество городских рабов, неожиданно напали на считавшийся неприступным город Энну, расположенный в центре Сицилии, на высоком холме, обрывистом со всех сторон. Они врывались в дома, убивали, грабили и насиловали. Евн, выбранный восставшими царем, созвал народное собрание и приказал казнить всех пленных горожан, кроме оружейников, которые в кандалах должны были работать и дать его людям возможность в дальнейшем успешно сражаться за свою свободу.

В качестве правителя новоявленный царь стал носить диадему и соответствующее облачение. Он окружил себя умными и дальновидными людьми, вошедшими в его совет. Среди них особое положение занял грек по имени Ахей, много сделавший для укрепления быстро растущей армии рабов. Конечно, ее вооружение — топоры, серпы, пращи, обожженные палки — оставляло желать лучшего, но, когда количество воинов под началом Ахея достигло 10 000 человек, он стал открыто нападать на римлян и нанес им несколько поражений. Скоро численность восставших возросла еще на 5000 воинов за счет прибывшего с юго-запада Сицилии отряда рабов во главе с бывшим киликийским пиратом Клеоном, привычным к разбойничьему ремеслу с малолетства. Вопреки ожиданиям римских властей он признал над собой власть Евна и добровольно подчинился ему. Только тогда из Рима на остров отправили для наведения порядка восьмитысячное войско претора Луция Гипсея. Однако этого оказалось явно недостаточно. Последовавший разгром римлян вызвал усиление притока рабов в Энну, и вскоре Евн располагал уже семидесятитысячной армией, способной брать города и успешно противостоять брошенным против него военным силам.

Только консулу Публию Рупилию, отправленному сенатом на остров с большим войском, удалось изменить ситуацию в свою пользу. Он начал с того, что осадил хорошо укрепленный и защищенный самой природой город Тавромений (совр. Таормина) на восточном побережье Сицилии. Осада затянулась, но, несмотря на страшный голод, рабы упорно сопротивлялись и крепость пала только в результате измены одного из них. Следующей целью римского полководца стала расположенная в 100 км к юго-западу Энна. Ее защитники продолжали стойко держаться даже после случайной гибели Клеона во время неудачной вылазки. Как и Тавромений, Энна стала жертвой предательства, однако царю Евну удалось бежать. Несколько позже он все-таки был схвачен римскими солдатами и умер в тюрьме. Так завершилось первое сицилийское восстание рабов, подавленное ценой огромных потерь.

К концу II в. до н. э. усилились мятежные настроения среди рабов в окрестностях Капуи, где восстало 200 рабов, но это движение было скоро подавлено. В 104 г. до н. э. погрязший в долгах римский юноша Тит Минуций Веттий составил здесь заговор, вооружил за свой счет 400 собственных рабов и провозгласил себя царем. Он возложил на себя диадему, облачился в пурпурные одежды, набрал ликторов и присвоил прочие знаки власти. После этого Минуций «двинулся на ближайшие поместья и тех рабов в них, которые присоединялись к восставшим, наделял оружием, а сопротивлявшихся убивал...» (Diod. XXXVI. 1. 2–4). В скором времени у него собралось более 700 воинов, распределенных по центуриям. Затем он возвел несколько укреплений и принимал туда всех, готовых присоединиться к нему.

Когда о восстании узнали в Риме, сенат отправил для расправы с беглыми рабами претора Луция Лициния Лукулла. Последний немедленно набрал когорту воинов и прибыл в Капую, где под его началом собралось 4000 пехотинцев и 400 всадников. Узнав о приближении Лукулла, Минуций «занял укрепленный холм, имея в своем распоряжении более 3500 человек. В происшедшей схватке верх взяли беглые рабы, так как они сражались с более высокого места» (Diod. XXXVI. 1. 5–6). Тогда римский полководец решил добиться успеха другим путем. Он подкупил одного из военачальников Минуция, некоего Аполлония, и тот схватил своего «царя». Боясь сурового наказания, тот покончил с собой. В итоге все участники восстания, кроме предателя, были казнены.

Другая рабская война в том же году вспыхнула на Сицилии. Ее успешное начало во многом объясняется крайне неблагоприятной на тот момент ситуацией для Рима, так как продолжавшееся наступление германских племен кимвров и тевтонов завершилось ужасающим разгромом нескольких римских армий близ Араузиона в Южной Галлии. Очередное сицилийское восстание быстро перешло от этапа стихийных массовых выступлений к созданию нового государства рабов. Сначала мятеж вспыхнул на западе острова, в области Галикий, где 30 рабов убили господ, а затем освободили своих товарищей в соседних усадьбах. Когда их число увеличилось вчетверо, они заняли чрезвычайно удобное для обороны природное место и дополнительно укрепили его. Немедленно сюда стали стекаться вооруженные рабы. Очевидная опасность побудила претора Лициния Нерву начать осаду лагеря мятежников, но взять его он оказался не в состоянии. Только хитрость и подкуп помогли римскому военачальнику перебить восставших, однако вскоре беспорядки вспыхнули с новой силой. Из юго-западной части острова пришло сообщение о том, что 80 рабов римского всадника Публия Клодия убили своего господина. Пока собирали новый отряд солдат, уже около 2000 человек успели примкнуть к восстанию. Подавить его силами одной когорты из гарнизона Энны не удалось. Более того, она была обращена в бегство, потеряв при этом много оружия. Молва об этом быстро разошлась по острову, и через несколько дней войско восставших увеличилось втрое (Diod. XXXVI. 4. 4).

После успешного сражения повстанцы выбрали своим царем гадавшего по внутренностям животных прорицателя Сальвия, что, несомненно, является признаком того, насколько большое значение они придавали религиозному аспекту власти. Сальвий разделил военные силы восставших на три отряда, которые должны были очистить от римлян остров, а также вербовать приверженцев и собирать оружие и лошадей для формирования конницы. Помимо всего прочего разделение армии на три части облегчало ее снабжение продовольствием, ибо крупные города закрывали ворота перед рабами. В конце концов все войско Сальвия, которое насчитывало 20 000 пехотинцев и 2000 всадников, сосредоточилось у Моргантины на юго-востоке Сицилии. Неоднократные попытки взять штурмом городские укрепления закончились