Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

Не знаю, как это удалось за столь короткий срок, но достоверность очень точная — учитывая, сколько я времени на нем проводил, каких-то видимых изъянов я не заметил. Макет «Крестоносца» появился на одном конце полигона, на противоположном поставили фигурку моего «Громовержца». На учебной доске были развернуты плакаты с изображением мехов и их техническими характеристиками.

— Вашими секундантами уже согласованы точки выхода. Вы начнете отсюда. Барон Кисельбах выйдет на полигон с западной стороны. Там есть небольшое возвышение — думаю, он его и использует в качестве основной точки обстрела, укрываясь за щитом. Он попытается нанести вам необратимые повреждения, и наша задача — лишить его этого преимущества.

Но секунданты противника упустили один момент, которым мы и обязаны воспользоваться. Солнце встает в пять пятьдесят семь. После твоего выхода ты плавно смещаешься сюда так, чтобы солнце светило в глаза барону и оставалось за твоей спиной. Нужно использовать твое преимущество в скорости. Твой «Громовержец» способен двигаться от двенадцати до пятнадцати километров в час, «Крестоносец» — десять-двенадцать. Но у тебя слабый щит. «Громовержец» создан для маневрирования и быстрого перемещения на поле боя с целью поддержки и усиления легких и средних мехов, идущих впереди. Его бронирование чуть слабее, чем у «Крестоносца», но орудие по мощи не уступает. Лиши его прикрытия — и за счет скорости и маневра твои шансы значительно вырастут. К тому же у тебя больше боезапас: у барона всего тридцать два выстрела, у тебя — пятьдесят шесть. И боеприпасы разных типов — это тоже дает преимущество. Бронебойными ты должен выбить ему щит. Два-три попадания — больше он не выдержит. Отсюда начнешь стрельбу майор ткнул на точку на полигоне. Один, максимум два выстрела, выпускаешь дымы, смещаешься сюда и снова долбишь по щиту. Выстрел — отход. Каждый раз делаешь рваный рывок: три шага вправо, пять влево. Бронебойные болванки — это сила, главное, целься в центр щита, а не в края: там выше шанс рикошета и нефатальных повреждений. Главное — не рискуй. Выстрелил — отошел, выстрелил — и снова переместился. Твоя сила — это скорость и маневр. Щита нет — считай, победа. Без упора из этой бандуры, — майор ткнул в орудие барона, — уже особо не постреляешь. Отдача плюс удержание его на весу — все это значительно усложняется. А у твоей электропушки, почитай, никакой отдачи нет, вес тоже небольшой, дополнительных упоров не требуется. Раскурочил щит — сразу отходишь назад на предельную дистанцию и начинаешь вести обстрел оттуда, используя разные типы снарядов.

— А зачем? — уточнил я. — Осколочные же броню не прошибут.

— Зато оптику повышибают, — ответил майор. — Даже если в лоб не попадешь, твои силовые ядра дают столько осколков, что мама не горюй. Я во время учений с четырнадцатым полком видел их последствия: кирпичную стену в два кирпича толщиной прошибают навылет. А у меха, кроме оптики, и ходовая есть, и подвижные части, да и само орудие не слишком обрадуется таким гостинцам. Тебе ведь даже не обязательно попасть точно — главное, чтобы близко. Обдашь его раз-два дождиком из осколков — там посмотришь, авось, что и зацепишь. А дальше спокойно работаешь на предельной дистанции, обстреливая его бронебойными и осколочными. Ограничения на время боя у тебя нет — хоть до вечера воюй, постепенно выбивая броню. Боеприпасов у тебя больше, рано или поздно снаряд свою цель найдет. А твой бронебойный заряд по мощности снарядам Кисельбаха ничуть не уступает. Просто у тебя их будет больше.

— А так вообще честно? — спросил я, указав на стол.

— Молодой человек, оставьте эти бредни про честность на страницах книг, которых вы, видимо, перечитали, — ответил майор, сняв очки. — Уверен, что с вашим оппонентом сейчас проводится такая же работа, как и у нас с вами. Только у нас есть одно преимущество: они не знают, что у вас за мех. Пока. Но все равно шила в мешке не утаишь — в полку много людей, да и учебный процесс не спрячешь. Но на этом все наши преимущества тут и заканчиваются. А по поводу честности: вашему оппоненту она же не помешала вызвать вас на дуэль, зная, что у вас имеется лишь древний мех поддержки, не способный даже стрелять. Так что оставьте эти глупости и вспомните, что на кону, между прочим, стоит ваша жизнь.

Через четыре дня ваш мех уже будет доставлен. По моему приказу на полигоне сейчас возводят мишени, по которым вы и будете отрабатывать стрельбу. Наша задача — добиться не меньше трех попаданий из шести из всех типов боеприпасов и отработать передвижение. Времени немного — из-за погодных явлений дирижабли задерживаются. Так что пока будете отрабатывать теорию и начнем с боевых характеристик. Я не хочу, чтобы вы разочаровали господина графа и букмекеров, уже начавших принимать ставки на ваш бой с бароном.

— Ничего себе, — удивился я. — А как они узнали о нашей дуэли?

— В городе событий не так много, — пожал плечами майор. — А тут такое мероприятие, плюс ваша просьба о переносе поединка в Дворянском собрании — слухи разошлись. А дальше кто-то заключил пари, поставил деньги, ставку приняли, интерес есть, ну и началось.

— И какой коэффициент? — спросил я, задумавшись.

— Два против одного, не в вашу пользу. Букмекеры пока не знают тип вашего меха — иначе, я думаю, он был бы иной, — ответил майор. — Да и так он весьма велик. Видимо, они учли ваш уровень боевой подготовки, плюс полученные в боях награды, ну и поддержку, полученную вами в дворянском обществе.

— Интересно, — чуть задумавшись, я попросил: — А можно мне выбраться в город? У меня из одежды только форма. Пару дней назад я заказал пошив одежды, да и прикупить кое-что хотел бы из книг.

— Только в сопровождении, — уточнил майор. — После обеда в город едет машина на почту — можете выехать с ней. Я предупрежу водителя, он вас отвезет куда нужно, подождет и сразу же назад. После приезда вашего меха больше никаких отлучек из части я не допущу. И так, времени на подготовку, считай, нет.

— Я все понимаю, — кивнул я.

— Хорошо, тогда давайте вернемся к учебе.

Майор развернул перед собой заранее подготовленные листы с записями.

* * *

— Молодой человек, ну что ж вы так, — хозяин ломбарда печально качнул головой, едва услышав от меня, что я хочу. — Так дела не делаются. Только внесли деньги, а сейчас