Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

Мы действительно примерно об этом говорили. Я говорил, что за тысячу с лишним лет русской истории в России не было более прозападного режима, чем сейчас. Николай Второй построил Транссиб, Путин построил Северный поток – ну, понятно, в чем разница.

В Европарламенте почему-то принято, что сначала несколько депутатов задают вопросы, один за другим, не дожидаясь ответов, а потом спикеры так же отвечают – несколько ответов сразу. Перед Ландсбергисом свой вопрос задавал тоже какой-то евродепутат, который сказал, что поскольку он математик и верит, прежде всего, цифрам, было бы здорово, если бы кто-нибудь из нас назвал ему точную цифру политзаключенных в России.

Я сказал, что отвечу сразу обоим. Вы хотите знать, сколько в России политзаключенных? Вам никто не назовет точной цифры, и дело даже не в том, что, в отличие от советских лет, в Уголовном кодексе нет статей, по которым сажали бы исключительно «за политику» – за политику у нас теперь сажают по самым разным статьям, включая такие экзотические, как пиратство. Когда начинались первые митинги на Болотной, и в резолюции каждого митинга было требование об освобождении политзаключенных, организаторы митингов ни разу не смогли договориться о том, кого именно считать сидящим за политику. Кто-то обязательно не соглашался с тем, что политзаключенным стоит считать Ходорковского, кого-то не устраивало имя националиста Даниила Константинова, формально обвиняемого в убийстве. Вы хотите знать точное количество политзаключенных в России – его вам не назовет никто.

И это уже ответ Ландсбергису. Вы говорите, что Россия по факту стала колонией – да, разумеется. Но вы прекрасно знаете, кто обычно в колониях противостоит колониальной администрации – национально-освободительное движение. И если я вам сейчас скажу, что за этим столом среди ораторов из России не хватает русского националиста, вы наверняка испугаетесь, потому что для вас русский националист – это тот, кто мечтает завоевать вашу Литву. Вы все пропустили. За двадцать лет многое изменилось, и теперь средний русский националист смотрит на вашу страну не как на объект для захвата, а как на недосягаемый идеал национального государства. Вы слышали о русских националистах, требующих отделения России от Кавказа? Ландсбергис о них, конечно, не слышал, но слышал о «Наших» – бедный старик, он думает, что «Наши» это и есть националисты. Уже после наших слушаний мы разговаривали, и я сказал ему – как можно называть националистами тех, чья главная политическая задача – поддерживать колониальный режим? Прокремлевских националистов не бывает и не может быть, как не могло быть двадцать пять лет назад просоветских литовских националистов. Ландсбергис все равно, кажется, не поверил, но в его почтовом ящике уже лежит несколько ссылок на Крылова и Просвирнина, пусть прочитает и удивится.

Великая русская революция продолжается 

1 ноября 2013

«Единый учебник истории» – это как слон-живописец в старой басне. Крокодил попросил пририсовать африканскую реку, свинья – дуб с желудями, тюлень – море и льды, крот – огород, художник послушно исполнил все пожелания, ну и понятно, что в итоге получилось. Идея «единого учебника» с самого начала выглядела диковато и становится еще более дикой по мере вступления в дискуссию татарских, чеченских и прочих историков, и даже поклонников Юрия Шевчука, которые настояли на том, чтобы в учебнике был и Шевчук. После последнего случая с Григорием Лепсом было бы здорово добавить в учебник и Лепса, а заодно Стаса Михайлова, чтобы он не обижался. Единый учебник должен ведь всех устраивать, правда же?

Это представление до того похоже на нашумевший конкурс «Символ России», что трудно рассчитывать на какие-нибудь хорошие новости по поводу учебника. Но одну я все-таки заметил и хочу обратить на нее ваше внимание, тем более что эту новость мало кто считает хорошей и мало кто отличает от остальных новостей из будущего учебника.

Я имею в виду «великую русскую революцию» – термин, объединяющий мартовские и октябрьские события 1917 года. Пока, к сожалению, появление этого термина и утечка его в прессу выглядит как попытка авторов учебника застраховать какие-то более важные для них тезисы – что-то вроде ядерного взрыва, которым, согласно легенде, заканчивался авторский вариант «Бриллиантовой руки», и который цензура, конечно, вырезала, пощадив (в самом деле, что они значат по сравнению с ядерным взрывом) при этом все остальные гэги, включая вполне антисоветские. Но «великая русская революция» вместо «октябрьской» и «февральской» – это ведь действительно то, о чем стоило задуматься задолго до всякого учебника и безотносительно всякого учебника.

Потому что эта привычка – обращать внимание только на коротенькие исторические циклы, которые на самом деле и не циклы вовсе, – эта привычка, может быть, самая вредная, какая у нас только вообще есть, есть в ней что-то – ну как сказать, муравьиное, что ли?

Революция – точка перехода. Была страна одна, стала другая, все просто. И, наверное, неполных ста лет, которые прошли после 1917 года, достаточно, чтобы признать, что никакого перехода у России не произошло. То есть он совершенно точно когда-то начался (царя даже убили, и если бы одного царя), но нет никаких доказательств тому, что он закончился. То есть вообще никаких.

В те времена, которые у нас принято называть советскими, это не так бросалось в глаза – менялись генсеки, устраивались демонстрации, и, наверное, у современников действительно было ощущение, что вот это и есть «после революции», это и есть «навсегда», хотя по-хорошему, даже здесь не обойтись без уточнений; так, полагаю, стоит иметь в виду, что «советские времена» в нашей стране начались самое раннее в 1945 году, а то и после (в 1953-м?) – до тех пор, и война это очень ярко показала, едва ли все граждане СССР придерживались той точки зрения, что советская власть установилась навсегда – это придет именно после войны, никак не раньше.

Придет и, что не менее важно, уйдет. Пошлая ссылка на личный пример, но все же: годы жизни моей бабушки – 1916-2008, то есть родилась в Российской империи, умерла в Российской Федерации, весь советский период – где-то между, можно и не обратить внимания, если не вглядываться. Таких бабушек были миллионы, и согласитесь, что если какое-нибудь «навсегда» помещается в пределы одной человеческой жизни – то это не настоящее навсегда, а просто пиар.

Нет никакого «навсегда» и сейчас. На днях будет «день народного единства» – есть хорошая байка