Кровь зимы - Екатерина Насута

А потом в грудь ударила вторая рука, опрокидывая на спину. И ребра ступеней ударяют по этой спине. И затылок соприкасается с камнем, отчего Кая почти теряет сознание. Или даже теряет. Но визг твари возвращает его.

Она была громкой. Она выгнулась, раскинула руки, и руки эти сделались длинны, как и пальцы, и когти. По коже полетели синеватые всполохи, меняя ту, что еще недавно казалась человеком.

И тут же громко, зло бахнул выстрел.

Впрочем, голем, выпустивший заряд, вспыхнул белым зимним пламенем.

— Не сметь! — крик княгини Скопиной перекрыл треск артефакторной плети, что выросла из конечности второго голема, чтобы взметнуться над головой Каи в попытке достать тварь. Та же, упав на четвереньки, с нечеловеческой прытью метнулась вбок и, вцепившись в стену, взлетела по ней.

— Не сметь стрелять! Вы раните…

— Матушка, хватит! — рев Драгомира перемешался с хохотом существа, которое стремительно выползала, вылупляясь из такого неудобного человеческого тела. — Это…

— Не стрелять…

Кая лежала.

На спине.

Ей было больно. И в то же время странно. Недавно она стояла перед людьми и те радовались, приветствовали её, а теперь она лежит и никому нет дела до новоявленной княгини Скопиной. Снова бахнула пушка, вот только заряд алхимического огня ударил в стену, а существо в последний момент увернулось, снова выдохнув белое пламя. То задело голема и стекло на ступени, покрыв их толстым слоем льда.

Кая потрогала.

Лед… лед не обжигал.

Тварь же забралась выше, изогнулось, просунув голову в подмышку. И снова захихикало. А потом, оттолкнувшись от стены, перевернулось в воздухе и упало прямо перед Драгомиром Волковым.

— Здра-а-авствуй, любый, — протянуло оно, поднимаясь на две ноги. — Что ж не обнимешь свою ладушку… помнишь, что обещал мне?

Драгомир бежать не собирался.

По коже его побежали всполохи силы.

— Аль позабыл? — тварь покачивалась. Ноги её с вывернутыми коленями были расставлены широко, чтобы удержать на весу тощее тулово. Оно тоже выгнулось дугой, и платье-рубаха сделалось коротким, задралось до неприличия. При этом голова подалась вперед. А вот руки тварь расставила. И Кая видела слипшиеся, сросшиеся пальцы. Они вытянулись, изогнулись, превратившись в некое уродливое до крайности подобие мечей.

Или кос?

Главное, что косы эти потянулись и легли на плечи Драгомира.

Тот не впечатлился?

— Аль больше не желаешь целовать меня? Помнишь? Жарко-жарко… что говорил ты мне? Что шептал? Как называл своею милою…

Она дернула, подтягивая Волкова ближе. И он сделал шаг.

— Позабыл… конечно. Кто я тебе? Девка случайная… одна из многих, которые слушали сладкую твою песню, что ты…

Дернулся было младший-Волков, но Анастасия спешно оттащила его в сторону.

— Заткнись, тварь.

— Отчего же так… или боишься? Но чего тебе бояться, мил сокол Драгомирушка? Не ты ль здесь хозяин? Не твое ли слово крепко… а давал ты, клялся кровью и силой, что позаботишься обо мне.

— Ещё скажи, что жениться обещал.

— Нет, не обещал. Этому я б не поверила. Где такое видано, чтобы князь да холопку в жены взял? Да и надо ли оно мне… я свое место ведала, на большее, чем можно, не покушалась…

Она подвигала его ближе и ближе.

А он медлил.

Он мог бы ударить. Он ведь воин, но не бил, а стоял, положив руку на клинок, глядя снизу вверх, словно завороженный то ли голосом этим, то ли взглядом.

Кая отряхнулась и перевернулась, встав на четвереньки.

А вот у неё клинка не было.

Плохо…

И что ей делать? Бежать? На крыльце пусто… Белава исчезла, как и дети её. И Анастасия со своим сыном… и только Велеслава Изяславовна застыла статуей, а за ее спиной виднелись фигуры двух мальчишек-Волковых.

И ещё голема, который не спешил вмешиваться в схватку. Чуть дальше взгляд выхватил фигуры людей с оружием. Но и воины застыли.

— Скажи, что помнишь меня…

— Не помню.

— Совсем? — тварь склонила голову на бок и лицо ее вдруг застыло. А застыв, превратилось в обычное. Красивое, пожалуй. Нежное. — А так?

— Не помню.

— Врешь.

— Силой клянусь, я тебя не помню, — Драгомир покачал головой. — И не было у меня никогда любовниц. Мне жены довольно… так что прости, но ты ошиблась. Тебе не моя душа нужна…

Кая не поняла, когда он нанес удар.

И как.

Просто из спины твари выросло вдруг острие клинка. И замерев на мгновенье, дернулся вверх, рассекая плоть. Сжались уродливые конечности.

И разжались, опаленные светом.

И сила живого злого пламени ударила в грудь твари, опрокидывая ее на спину. Она захрипела, дернулась, пытаясь перевернуться на живот, но удар княжеского сапога в лицо не позволил. Последовал короткий замах.

Удар.

Какой-то неправильный. И звук глухой, будто дерево рубят, а не плоть… и голова, отделившись, катится,