Ледяное сердце эриды - Цитианка

Я вижу, как её взгляд задерживается на Теодене, на его лице, где до сих пор не ушла напряжённость после Аль-риена.

— Для кого-то вроде тебя — да, — выдыхаю. — Но для меня… теперь это не так просто.

Я снова смотрю на принца. Мне не нужны слова, чтобы понять: он слушал всё. И уже что-то решил для себя, не для меня, не для Эссы — для себя.

Они заканчивают собирать вещи. Теоден быстрыми, уверенными движениями стягивает лямки на рассыпавшихся сумках, проверяет содержимое. Каин подходит, поправляет ремень с мечом, смотрит прямо на меня.

— Пора идти. Времени у нас мало, а путь неблизкий. Ты идешь со мной, Селина. Не убегаешь. Говоришь всю правду, когда потребую.

Он подаёт мне руку. Смотрю на его ладонь, потянутую ко мне — широкую, с сильными пальцами, крепкую, как у того, кто привык держать меч и отдавать приказы. Внутри что-то дёргается. Вспоминаю, как он уже тянулся ко мне — тогда, у холодной реки, когда держал за запястье, чтобы я не упала в воду. Тогда ему было важно, чтобы я выжила, чтобы не исчезла в глубине. Тогда в этом движении было что-то почти настоящее. Сейчас всё иначе. Его рука — не защита, а граница. Не дать свернуть с тропы, не дать выбраться, не позволить исчезнуть — не ради меня, ради себя. Это не просьба и не забота. Это контроль, закамуфлированный под временный союз. Упрямство почти шепчет: не бери, не подчиняйся. Но тело выбирает другое. Я сжимаю его руку, опираюсь, чтобы не упасть. Позволяю вести себя вперёд.

Эсса остаётся позади — чувствую её взгляд спиной, тяжёлый, цепляющийся за последнюю возможность что-то спросить, что-то сказать. Но впереди — только дорога, только холодная река, которую ещё предстоит перейти, и разговор, к которому я не готова. Испытания не кончились: мне все равно придётся остановиться, встретить его взгляд и, наконец, сказать Каину, как всё было.

Глава 31

7 месяцев назад

— Не убить, Селина, — Эзар Дарр делает шаг ближе. — Ты должна осушить короля Родена. Он виновен в гибели многих эридов и нам нельзя спускать это. Я не могу доверить это никому другому, только тебе. Ты — сделаешь это.

Верховный возвышается передо мной, смотрит пристально, не отводя взгляда. Я подмечаю в нём каждую мелочь — как он держит спину, как пальцы сцеплены перед собой, как в глазах ни тени сомнения. Только холодная уверенность, с той же беспощадностью, с какой он всегда смотрел на меня в детстве.

Осушить короля. Не просто насытиться — выжечь до дна, забрать всё, что в нём есть живого. Я понимаю, что это опасно, понимаю, что могу не перенести осушение. Но я точно знаю — Эзару всё равно. Моя жизнь для него всегда была второстепенной по сравнению с тем, что он считает правильным.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он опережает. Кладет тяжелую ладонь на моё плечо. Смотрит в упор, слишком близко, чтобы уйти от него.

— Ты сделаешь это, Селина. Это не просьба, это приказ. И ты справишься, — он говорит спокойно, даже буднично, будто решает что-то незначительное.

Я смотрю на него и понимаю: выбора нет. Осталось только одно — подчиниться или исчезнуть.

* * *

Эзар дал мне маршрут, без лишних объяснений, всё в точности до поворота. Я уже третий час сижу в одном и том же месте в Запредельном лесу. Здесь тихо, только ветер гоняет листья и птицы иногда встряхиваются в ветвях. Дорога уходит на восток, дальше — туда, где начинается граница Веларрона. Если я не ошиблась в расчётах, Роден появится на этой тропе минут через тридцать, не раньше.

Я сижу на корточках, стараюсь не шевелиться, вжимаюсь плечом в ствол дерева. Под сапогами мокрая земля, грязь прилипает к подошве. Ветки тянут за капюшон, лезут под воротник, но мне всё равно. Главное сейчас — не выдать себя, не пошевелиться раньше времени, не спугнуть того, кого жду.

Стискиваю зубы. Хочется сбежать от этого приказа, от самого Эзара, от его тяжёлого взгляда, который всегда видит во мне не эриду, а инструмент, который должен сработать, когда ему надо. Каждый раз думаю: когда это всё закончится? Сколько ещё жить вот так, по его воле, выполнять его приказы? Всё потому, что я обязана ему за то, что когда-то взял меня в свой род, дал крышу, дал имя. Как будто это оправдывает все его решения.

Родителей не стало, мне было девять — никто не объяснял, просто однажды не вернулись с охоты. Я больше времени проводила с Орвином, чем с ними, сжимала тренировочный меч, пока пальцы не болели. Все остальное — неважно. Они ушли и не вернулись. Слышала тогда краем уха, как Эзар говорил с советниками, что люди похищают эридов, уводят их в Веларрон. Зачем — неясно. Может, родители попались к ним. Может, их уже нет, и я зря вспоминаю. Не знаю.

Эридов учат защищать своих, но не мстить. И сейчас… Я не знаю, что чувствую. Никакой привязанности к родителям — только раздражение, смешанное с каким-то тупым, ровным гневом. Веларронцы считали, что имели право забирать нас и теперь я здесь, чтобы забрать жизнь их короля. Круг замкнулся.

Я не хочу думать об осушении. Не хочу представлять, что будет, если не выдержу, если тело не справится, если кровь пойдёт из глаз, а сознание погаснет. Дышу реже, глубже, пытаюсь заглушить мысли, заставляю себя смотреть в лес и не отпускать нож. Всё остальное — потом. Сейчас надо просто дождаться.

* * *

Слышу — шорох копыт впереди, сначала еле уловимый. Лошади идут ровно, но когда ветер меняет направление, одна вдруг встряхивает головой, бьёт копытом, будто учуяла меня. Вторая сразу ускоряет шаг, как и всякий зверь, которому не нравится чужой запах в лесу. Я замираю, даже не дышу — нужно, чтобы прошли мимо. Обрисовываю силуэты сквозь листву: двое.

Первый — это точно Роден. Король сидит прямо, держит спину ровно, как будто его никто не может сломить. Волосы у него седые, коротко подстрижены, на лице усталость и сосредоточенность. Второй держится чуть позади. На нём броня чёрная, но не простая — с чеканкой на груди в виде дракона с распахнутыми крыльями, ремни серебристые, голова скрыта под