Ледяное сердце эриды - Цитианка

— А если она за нами следить будет? — Раздражённо выкрикивает Теоден. — Думаешь, мне по лесу с эридой на хвосте ещё не хватало забот? Она голодная, ты сама сказала. Дай ей волю и через пару часов встретим её снова, только не с луком, а с ножом у горла кого-нибудь из нас.

— Если вы дадите ей… если дадите имфирион, она уйдет. Она не будет за нами идти. Эсса, слышишь? Получишь своё и уходишь. Ты знаешь, что это честно.

Теоден резко вскидывает голову, злость проступает в каждом движении.

— Всевышний, за что мне это⁉ Опять становиться пищей для голодной эриды?

— Становиться пищей для голодной эриды — не самое худшее, что может случиться, — отмечаю, не повышая голоса. — Но хуже, если ты сейчас перережешь ей горло, а я стану молчаливой куклой. Дадите то, что ей нужно и она уйдет. Вы продолжите путь, без крови, без погонь. А я не стану сопротивляться.

В тишине повисает это условие, простое, как примитивный договор между хищниками. В каждом слове — не просьба, не торг, а ясная сделка: моё молчание, её уход, их безопасность.

Эсса не двигается, даже не моргает, но я чувствую, как напряжение в ней дрожит, будто ещё секунда и она бросится в бой, если кто-то попробует нарушить границы.

Каин долго смотрит на меня, будто примеряет — могу ли я обмануть его. Взвешивает не только мои слова, но и всё, что было между нами за эти дни: предательство, молчание, упрямство.

— Хорошо. Теоден, вперёд, — бросает он коротко, не оставляя места для возражений. — Дай этой эриде то, что ей нужно.

Теоден зло морщится, смотрит на меня с недовольством, но всё же убирает меч в ножны и осторожно подходит к Эссе. Он держится напряжённо, явно не доверяет ни мне, ни ей, но делает, как велел Каин.

— Живо, эрида. Делай, что должна, только быстро и не заставляй меня пожалеть об этой глупости.

Эсса смотрит на него в упор, взгляд жёсткий, острый, но не звериный. Она хватает его за горло, пальцы впиваются в кожу так, что Теоден только хрипит от неожиданности. В её глазах появляется жадность, как у зверя, который давно не ел. Она прижимает его к себе ближе, и я вижу, как по её коже быстро сходит иней — щёки становятся чуть теплее, губы насыщеннее.

Она забирает ровно столько, сколько нужно, чтобы иней ушёл с её кожи, чтобы глаза снова вспыхнули прежней силой. После отрывает ладонь, чуть отступает, смотрит на него с интересом, которого не было ни к одному из людей. В этот же момент Теоден рывком забирает у неё лук, сдёргивает колчан со стрелами, отходит на шаг, будто отделяя её от любой угрозы.

— Вот и всё, охотница, — бурчит он, бросая взгляд на Каина, словно спрашивает: достаточно?

Эсса кивает и будто тут же забывая о нём, подходит ко мне почти в плотную.

— Селина, что с Ривеном? Ты ведь ушла с ним на охоту, а потом ни тебя, ни его. Совет говорил, что вы оба пропали.

Ривен… Стоит ли сказать Эссе правду? Что он попал к людям, а я пошла на сделку с Каином, чтобы освободить его. И теперь, после того, как принц узнал, кто я на самом деле для него, выполнит ли свою часть соглашения? Я оглядываюсь: мёртвые волки лежат всюду, земля перемешана с кровью и грязью, лошади исчезли — остались только сорванные сумки и разбросанные вещи. Теоден и Каин начинают собирать то, что выпало из лошадей.

— С ним всё… — я ловлю взгляд Каина, ощущаю на себе его холодную тень. — Всё в порядке. Ривен жив, он в безопасности. Его скоро отпустят, и он вернётся, как только сможет. Лучше скажи, что сейчас происходит в Луциоре?

— Ничего хорошего, — отвечает Эсса тихо, смотрит в сторону, будто проверяет, не подслушивает ли кто. — Эзар заставляет собирать почти весь имфирион во фриалы. Словно готовится к всемирному потопу.

— А ты не знаешь, что происходит?

Эсса моргает, на лице у неё проступает недоумение.

— А что происходит? Селина, нас держат в неведении. Только сказали — выходить в Запредельный лес по указке, ждать. Воины шепчутся, будто будет большая охота, но никто ничего толком не знает. Сама-то ты… — она вдруг осекается, в глазах вспыхивает раздражение. — Селина, что ты знаешь?

— Эзар готовится объединиться с Терионом, — говорю глухо, выдыхая почти шёпотом. — Он хочет вернуть времена Золотого века. Думает, что новый союз даст ему власть — безопасность и будущее для рода.

Она смотрит так, будто не верит — с прищуром, напряженно.

— А зачем тогда нам столько фриалов? Если нас ждёт союз с людьми, зачем Эзар запасает имфирион так, будто собирается прокормить не себя, а всю армию?

Я стискиваю губы, когда вспоминаю конклав. Майриса пойдёт войной на Веларрон и теперь я понимаю, почему Эзар заставлял нас собирать запасы фриалов. Не потому, что время тяжёлое, а потому, что они нужны для войны.

— Думаю, имфирион для армии, но не для нашей, — выдыхаю глухо, чувствуя на языке мерзкий привкус правды. — Они собираются кормить им людей Майрисы. Или её алхимиков. Может, готовят лекарство, или что-то вроде оружия, чтобы усилить своих.

Эсса хмурится, взгляд становится острым.

— То есть мы будем не союзниками, а просто живым запасом? Имфирион, как корм для псов, а мы сами, значит, как цепные? — её голос дрожит от злости, которую она едва сдерживает.

— Я не могу вернуться в Луциор, — выдыхаю, оборачиваясь к Каину. В горле першит, будто каждое слово даётся сквозь холод. — Но ты, Эсса, ты должна что-то сделать. Нельзя позволить Эзару превратить нас в рабов. Нельзя позволить, чтобы имфирион шёл тем, кто потом будет использовать нас для укрепления их армии. Кто-то должен донести это до других, не дать ему всё решить за всех.

— Селина, ты понимаешь, что говоришь? — она вцепляется пальцами в ремень на поясе, руки дрожат. — Мы должны подчиняться Верховному. Ты же знаешь, что бывает с теми, кто отказывается. К тому же… — она вдруг косясь смотрит на Теодена, в её взгляде появляется сомнение, даже растерянность. — Золотой век… может, всё будет не так уж плохо? Если люди будут давать нам эмоции… добровольно… Это