Ледяное сердце эриды - Цитианка

Каин сразу оказывается рядом, его меч режет зверя по шее, тот взвывает и оседает на землю, приминая траву под собой. Я едва держусь на ногах, пальцы скользят по ножу, ладонь вся в крови, тяжело дышать.

— Держись, — выдыхает Каин, голос звучит не зло, а скорее устало. — Если упадёшь — подниму. Вытащу из-под этих чёртовых зверей, ясно?

Я молча киваю. Рука горит от боли, как будто под кожей всё клокочет. Каин снова становится между мной и волками, сжимает меч, не даёт им подойти. Теоден рядом, его клинок мелькает, зверь отпрыгивает с разорванной лапой.

Круг хищников сжимается, волки становятся всё злее, подбираются почти вплотную. Морды уже прямо передо мной, я вижу клыки, их шерсть мелькает сбоку. Земля уже мокрая от крови — не знаю, моей или их.

Каин встаёт рядом, плечом прикрывает меня, опускает меч низко, ловит взглядом каждое движение зверя. Теоден меняет стойку, чуть выдвигается вперёд, чтобы стоять между нами и волками, заслоняя и меня, и Каина.

— Назад! — рычит он, не отпуская рукоять меча ни на секунду.

В этот момент раздаётся свист. Стрела с шумом рассекает воздух, вонзается в бок ближайшего волка, тот взвывает, отшатывается и падает на бок. Следом ещё одна стрела, попадает прямо в шею следующего зверя, который уже рвался к моей ноге. Вой сменяется хрипом, зверь оседает. Волки путаются, ищут глазами, откуда идёт угроза.

Мы сбиваемся плотнее, становимся почти спина к спине. Еще один волк падает с хрипом — стрела пробила ему шею насквозь. Остальные начинают пятиться, чуя что-то неуловимое. Один волк бросается в кусты, другой валится набок, оставляя за собой алый след. Через минуту лес снова наполняется тишиной. Слышу только тяжелое дыхание рядом.

Между деревьями появляется силуэт. Белые волосы стянуты в косу, на щеках иней, губы потрескались от холода и голода. В руках у неё лук, стрелы торчат из колчана за спиной. Лицо знакомое: вытянутое, с резкими скулами, губы сведены в жесткую линию. Я сразу узнаю этот взгляд — прямой, немного надменный, с той бледной мутью в глазах, которая бывает у тех, кто давно не питался.

Это Эсса.

— Да чтоб тебя… — Теодена уже готов броситься на неё, но я резко хватаю его за руку, чуть не падаю сама, но всё равно встаю между ними. Поднимаю ладонь, чтобы он не лез.

— Стой. Не трогай её.

Эсса замирает, лук опускается чуть ниже. Она смотрит на меня, так словно весь этот лес, все волки, вся наша кровь сейчас не так важны, как мой вид и то, с кем я стою.

— Селина? Что за… что за тряпьё на тебе?

Узнаю эту эриду. Она только что уложила стрелами полдюжины волков, но её удивляет вовсе не стая, не кровь на моих руках и даже не тот след зубов, который пульсирует болью до локтя. Нет, первое, что она видит — тойриса, человеческая одежда, прилипшая ко мне после воды.

— Ты с ними? — тихо, почти сквозь зубы. — С Веларроном? Ты жива, а теперь рядом с… — она кивает на принца, потом на Теодена. — Объясни, быстро. Иначе мне не хватит сил держать стрелу дальше.

Каин, не дожидаясь объяснений, резко хватает меня за руку, становится между мной и Эссой, свободной рукой выставляет меч, как предупреждение.

— Отойди, эрида. Ещё шаг и ты лишишься руки. Селина пойдёт со мной.

Эсса реагирует мгновенно: тетива натягивается, стрела у неё наготове, направляется прямо в грудь принца. Теоден двигается молниеносно. Лезвие его меча выбивает стрелу у неё из рук — звон металла сливается с треском дерева, перо ломается, стрела падает в траву. Он тут же хватает Эссу за плечо, выворачивает ей руку, не давая дотянуться до ножа.

— Тише, охотница, — шипит он. — Тут уже и так хватает крови. Попробуешь ещё — срежу тебе тетиву вместе с пальцами.

Эсса не вырывается, но в её глазах появляется ярость.

— А я вас помню, — бросает она в сторону мужчин, сжав зубы так, что щёки заходят желваками. — Ты! — кивает подбородком на Теодена, в глазах сверкает ненависть. — Это ты тогда подстрелил Селину в руку, когда мы охотились в Запредельном лесу, вы те самые веларронские всадники! Думал, я не узнаю твою рожу в другой броне?

Теоден слегка скалится, держа её крепко, но не давит сильнее.

— Девочка, я вообще не помню всех, в кого приходилось стрелять на этих землях. Но если бы знал, может, и не целился бы в руку. Мог бы попасть точнее.

— Отпусти её, — требую, глядя на Теодена, держу взгляд, пока он не встречает мой. — Она не враг тебе сейчас, Эсса просто голодна.

Мои слова застывает в воздухе, будто не просьба, а приказ. Чувствую, как у Эссы сжимается горло, дыхание сбивается, взгляд — всё такой же острый, но под ним дрожит усталость.

— Дай ей уйти, — добавляю тише, чуть разворачиваясь к принцу.

— Ещё чего, — огрызается Теоден, не отпуская хватки. — Отпущу и она вонзит стрелу кому-нибудь из нас в спину. Её надо прикончить.

— Нет! — голос вырывается прежде, чем я успеваю подумать. Резко дёргаюсь, боль в рёбрах взрывается новой волной, но удерживаюсь на ногах, не позволяю Теодену сделать ни шага. — Если ты убьешь её, я ни слова не скажу! Язык себе откушу, только чтобы не выдать ни слова о том, что ты так жаждешь услышать от меня, принц!

Я ощущаю, как Каин напрягается — его пальцы сильнее сжимаются на моём запястье, а взгляд становится ещё жёстче, почти суровым. Он явно не привык к шантажу и не переносит, когда кто-то другой диктует ему условия, но сейчас у него просто нет иного выхода.

Теоден замирает, меч застывает на полпути, лицо непроницаемо. Он смотрит на меня, и в этом взгляде я читаю безмолвный вопрос: действительно ли ты готова пойти против нас ради неё? Я не отвожу глаз. Всё предельно просто: если они убьют Эссу, я больше не скажу ни слова. Пусть думают, что хотят.

— Ты ставишь условия? — отрезает Каин. — После всего, что натворила? Ты всерьез думаешь, что можешь торговаться сейчас?

— Считай, как хочешь. Если оставишь её в живых, получишь ответы. Убьёшь —