Ледяное сердце эриды - Цитианка

прислушиваюсь к плеску воды, к собственному сердцу, к скрипу ремней на плаще. Всё остальное, что было до этой ночи, растворилось в треске грозы и крике, который остался у меня в голове. Селина падала, как будто специально выбрала этот край, эту секунду, чтобы вырваться. А я… я не успел её поймать.

Теоден вдруг останавливается, кидает палку в камыши.

— Ты сам-то чего ищешь, Каин? Хочешь убедиться, что она мертва? Или всё-таки надеешься найти её живой, чтобы самому прикончить?

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладонь. Чёртов Теоден, зачем ты задаешь этот вопрос? Я сам не знаю, что ищу. Хочу ли я убедиться, что она мертва? Или всё-таки надеюсь найти её живой — чтобы схватить, притащить на Совет, заставить всех слушать правду? Пусть признается, пусть скажет, как было. Если она жива — я вытащу её и заставлю говорить.

Но сердце предательски сжимается, стоит представить, что она… что могла… умереть. Глупо. Селина — моя упрямая, холодная эрида, чьё сердце я так хотел растопить. Мне казалось, я смогу — покажу ей, что можно жить иначе, чувствовать иначе. До вчерашнего вечера мне хватало этой идеи. До того момента, как я услышал правду — она предательница. Я повторяю это про себя, почти вслух: предательница, враг, причина всего, что разрушило мой дом. Уговариваю себя, что это так. Должно быть так.

Но если бы я мог вычеркнуть из памяти, как она смотрела на меня в последний миг, не удержался бы на ногах. Я почти чувствую, как её пальцы выскальзывают из моей ладони.

Она не выжила. Не могла. Не с такой высоты, не в этой воде. Она сама говорила, что вода не держит эрид, тащит на дно — чёрт, я помню, как мы пересекали реку и она держалась за мою руку, чтобы не упасть. Даже если бы не разбилась — озеро всё равно бы её забрало.

— Она, конечно, может быть тварью, — кивает Теоден, достает камень из сапога, швыряет в воду. — Но как она раскрутила Наэль — это было зрелище. Ты ведь ей доверял, Каин. Чуть ли не собрался жениться, а она, оказывается, не просто союз хотела — она твоей смерти хотела. Представляешь?

Я опускаю голову, ладонями сжимаю затылок, будто только так можно не дать себе разлететься. Мысленно прокручиваю всё, что было между мной и Наэль, её взгляды, улыбки, обещания. Все вяжется в одну петлю — доверял не тем, недооценил других. Ещё и тот нападавший на реке… Теперь это уже не имеет значения, слишком много лжи наложилось друг на друга, чтобы один неизвестный мог что-то изменить.

Пауза тянется, ветер шумит в камышах.

— Знаешь, — выдыхаю, — иногда мне кажется, что я доверяю только тем, кто делает больнее всего. Как будто сам ищу этот удар, чтобы потом не удивляться.

Теоден молчит — смотрит куда-то вдаль, в рассеянный между тростником свет. По его лицу не поймешь, сочувствует он или злится.

— Все мы, видимо, так устроены, — наконец отзывается он, хмурясь. — Доверяешь, пока не ударят. Только у тебя после каждого удара не только шрам, но и новая война.

В этот момент Теоден вдруг резко замирает, выпрямляется. Замечаю, как он вглядывается в воду, перехватываю взглядом ту самую точку, где темнеет пятно в тени, рядом что-то шевелится среди камыша. Сердце в груди будто ударяет по рёбрам, потом снова замирает. Не верю глазам, но тело уже само несётся туда, скользя по мокрому камню, сбивая дыхание.

— Селина! — кричу, даже не осознаю, что голос рвётся наружу. Вижу белые волосы — слиплись, тяжёлые от воды. Она лежит у самой кромки, будто только что вынесло волной. Тойриса прилипла к телу, лицо в тени — я не вижу, дышит ли она, не понимаю, осталась ли хоть искра жизни, или вода уже забрала всё, что могла.

Стою, не приближаясь — тянет к ней, как к своему приговору. Живая или мёртвая? И в этот миг внутри меня всё сжимается.

Делаю шаг вперёд, опускаясь на колени. Всё замирает: берег, вода, сердце.

— Селина, — шепчу я, сам не зная, что хочу услышать в ответ — тишину или тот невозможный, первый вдох.

Глава 30

Селина

Сознание возвращается медленно. Сначала приходит боль — в каждом суставе, в спине, в шее, даже в пальцах. Капли воды стекают по лицу, по вискам, волосы мокрые, липнут к коже. Вспоминаю: башня, гроза, озеро внизу. Я действительно упала? Это не может быть правдой. Серьёзно? Как? Вода должна была унести меня на дно. Но сейчас я дышу и слышу своё дыхание, оно слабое, прерывистое, но всё же есть. Я жива. Не умерла. Это осознание кажется почти издёвкой.

Мне нужно понять, где я. Шевелю пальцами, замечаю: левая рука не слушается, прижата к бедру, как будто скована. Спина опирается на что-то твёрдое. Позади слышу ровное, спокойное дыхание. Сердце не слышу, только пульс под кожей. Не мой.

Пробую пошевелиться — не выходит. Меня держит крепкая рука, перехватывает за талию, не оставляя ни малейшей возможности вырваться. Вторая ладонь чуть ниже шеи, словно не даёт упасть вперёд. Постепенно понимаю: я в седле, впереди. Кто-то держит меня, не давая соскользнуть.

Я осторожно откидываю голову назад и чувствую за собой чужое плечо, его подбородок касается макушки. Пальцы на талии сжимаются сильнее, будто предупреждение: не двигайся, не пытайся сбежать.

— Ты очнулась, — шепчет Каин у самого уха.

Я дёргаюсь — рефлекс, инстинкт вырваться из-под посторонней воли. Боль стреляет под лопаткой, тяжело вдохнуть, внутри будто что-то хрустит. Кажется, если попытаюсь встать, просто свалюсь. Дышать трудно, воздух царапает горло, но я сжимаю зубы и не позволяю себе застонать. Каин держит меня крепко, не отпускает.

— Что ты собираешься со мной делать? — выдыхаю сквозь зубы.

— Для начала — ты расскажешь мне, зачем всё это было, — отвечает он спокойно, но твёрдо. Его подбородок замирает у самого моего виска, дыхание горячее, слишком близко, чтобы не чувствовать его напряжение. — Я хочу знать правду, Селина. Всё с самого начала про моего отца, про Майрису, про тебя. Я хочу услышать каждую подробность — то, что ты скрывала всё это время.

Он чуть сильнее прижимает меня к себе, не даёт повернуться и увидеть его лицо. По интонации ясно: вопросов слишком много, а терпения, едва ли на пару минут.

—