Ледяное сердце эриды - Цитианка

— Вот она, настоящая Эрида, Эзар? — Майриса не скрывает восторга. — Иди к нам, хладница. Вместе со мной тебя ждёт сытая жизнь, власть, свобода от страха. И ни один человек больше не поднимет на тебя руку. Вы наконец станете теми, кем всегда должны были быть — силой, с которой будут считаться.

Она задерживает взгляд на Каине, потом снова смотрит на меня.

— Думаю, всем стоит услышать правду, принц. Спроси свою эридy, кто стоял рядом с твоим отцом, когда он лишился своей воли. Кто умеет поглощать чужие эмоции так, что после них не остаётся ничего… кроме безмолвия.

Каин переводит взгляд на меня, и я ощущаю его эмоции почти физически — как удар. Сначала в груди что-то проваливается от боли, потом по лицу проходит тень разочарования. Я вижу, как в нём поднимается гнев, замечаю, как напряжённо сжимаются его пальцы, как взгляд становится жёстким, холодным, отсекающим все попытки объясниться. Всё, что было между нами, рушится прямо сейчас, и я не могу ничего сделать.

Медленно поднимаюсь, надеясь хотя бы сделать шаг в сторону, но Каин резко хватает меня за плечо. Его хватка тяжёлая, почти болезненная, пальцы врезаются сквозь мокрую ткань, не отпускают.

— Даже не думай.

Не отпуская моего плеча, он медленно поднимается. В его глазах пылает что-то очень жёсткое, злое. Он обводит взглядом круг — задерживается на Наэль, белой, как полотно, на Майрисе, спокойной и хищной, на Эзаре, который смотрит с явным превосходством, и, наконец, снова оказывается на мне.

— Вы все… — он специально делает паузу, дышит тяжело, сдерживая себя, — вы решили, что можете ломать судьбу моего народа. Моего государства. — Его рука сжимает моё плечо ещё сильнее. — Думаете, Веларрон отдаст вам свою кровь, свою плоть, своё сердце? Ошибаетесь.

Я пытаюсь вырваться, но Каин перехватывает меня за запястье и резким движением тянет к себе. Он прижимает меня ближе, между нами остаётся только холодная мокрая ткань и леденящие пальцы. Его дыхание слышу у самого виска, дождь хлещет по нам ещё сильнее, по камню под ногами уже разлились лужи.

— Я разберусь со всеми, кто приложил руку к тому, что стало с моим отцом. Сначала с тобой, Майриса. Потом с тобой, эрид, — его взгляд устремляется на Эзара, и в этот миг в глазах Каина появляется хищная, опасная голодная решимость. — А потом… потом с тобой, Селина. Тебя я оставлю напоследок.

— В круге не проливают кровь, — резко вмешивается страж Свода, шагнув ближе, — здесь ищут правду, а не мщение. Никто не вправе поднимать руку — ни на советника, ни на врага.

Но Каин даже не смотрит на него. Он резко притягивает меня к себе ближе, хватка настолько сильная, что кожа ноет под его пальцами. Я слышу, как у него сбивается дыхание, вижу, что он едва держит себя в руках.

— Всё из-за тебя, эрида. Из-за тебя всё началось. Из-за тебя мой отец живёт без памяти, не узнаёт собственного сына. Из-за тебя мои люди считают меня узурпатором, убийцей, предателем. Всё, что у меня было, отняла ты.

Слышу каждое его слово, и внутри неожиданно что-то двигается, будто становится тесно в собственном теле. Я не знаю, что сказать ему в ответ и должна ли вообще говорить хоть что-то. Вины во мне нет — ни сожаления, ни раскаяния, ни желания оправдываться. Но отчего-то в груди словно всё стянуто, не хватает воздуха, трудно сделать вдох, не то что бы выдавить хоть одно слово.

Каин держит меня крепко, его дыхание горячее, я чувствую, как он сдерживает злость, как внутри него кипит всё то, чего я уже не могу изменить.

— Даже сейчас ты не отвечаешь, как будто всё это для тебя ничего не значит.

Он наконец отпускает меня. Я делаю шаг назад, будто инстинкт заставляет уйти из-под удара, но ноги подкашиваются. В груди нарастает боль, словно тысяча осколков сжимают сердце, хочется выдохнуть хоть что-то, но голос не выходит.

— Ты предала меня, Селина.

Я слышу эти слова, и внутри всё обрывается. Холод поднимается выше, будто захлёстывает изнутри, вытесняя всё остальное. Я не понимаю, что со мной происходит. Впервые ощущаю такое — это чувство буквально душит, тянет вниз, будто внутри выросла чужая тяжесть, которой не было раньше. Хочется избавиться от этого, сбросить, вырвать из себя это ощущение.

Каин кажется хочет сказать что-то ещё, но я делаю ещё шаг назад — скользкий мокрый камень уходит из-под ноги, я оступаюсь. Всё вокруг сдвигается. В этот миг я ловлю его взгляд — не принца, не врага, а того самого человека, который когда-то хотел услышать звук невозможного сердца. В его глазах теперь всё: ярость, боль, и то, что уже не имеет названия. Он тянет руку — но слишком поздно.

Вижу, как он бросается ко мне, как Наэль встаёт, хватается за стол, как у Эзара на лице застывает всё, что он не договорил за свою жизнь. Время ломается, трещит, исчезает — меня выносит за край, за грань круга, за все истории, в которых я была чьей-то тенью.

Падаю — медленно, будто во сне. Лицо Каина исчезает в полосах дождя. Гроза бьёт в камень, разрывая небо, и в эту последнюю секунду, когда мир перестает держать, озеро встречает меня тьмой. Лёд, что всегда был под кожей, трескается, разлетаясь в тысячи осколков, когда вода обнимает меня, тянет вниз, гасит крик, мысли, боль. На долю мгновения мне кажется, что внутри что-то шевелится — едва слышно, почти смешно.

А потом тьма смыкается надо мной.

Глава 29

Каин

Вода шумит у самого берега. Я иду вдоль линии камней, каждый шаг режет лодыжки холодом, галька скрипит под подошвой, но я не останавливаюсь. Время в этом рассвете расползается — все цвета обесцвечены, будто ночь не ушла, а только стала тусклее. Ветер рвёт плащ — не стихает, несмотря на то, что гроза ушла вместе с той, кто была центром круга.

Теоден идёт рядом, не лезет со словами, только иногда бросает взгляд через плечо — туда, где туман забирает последние огоньки ночи. В руке у него длинная палка — проверяет дно, будто сам верит, что может выловить здесь её тело.

Дышать тяжело, мокрый воздух давит на лёгкие. Я