Ассистентка по найму - Адриана Максимова

– Этого мы теперь не узнаем, – сказал Верджил, пряча картину. – Зато нам теперь будет чем заняться перед отъездом!

– Я думала, нам хватает дел по подготовке к свадьбе!

– Ну должно же быть разнообразие!

– Что ты будешь делать с картиной? – выезжая на дорогу, спросила Джулия.

– Освидетельствуем, организуем выставку, – мечтательно проговорил Верджил. – Оформим на нее права. Сейчас она считается утерянной и нужно придать ей официальный статус. Будет висеть в королевском музее, как национальное достояние.

– Кстати, кто теперь будет им руководить? – останавливаясь напротив дома матери, спросила Джулия.

– Клаус пока не решил, но, наверное, кто-то из его окружения. Я не спрашивал.

Джулия выбралась из машины и посмотрела на дом, в котором прошло ее детство. Ей навстречу выбежала Джиджи и тут же закружила ее в объятиях.

– Скажу сразу, сил больше нет терпеть! – глядя на подругу, выпалила Джулия. – Я хочу, чтобы ты была моей подружкой невесты на свадьбе!

– Да ты что! – всплеснула руками Джиджи. – Я всего лишь служанка, простолюдинка! Как я могу!

– Можешь, конечно! Я хочу видеть тебя рядом, разделить с тобой этот день, – горячо проговорила Джулия, глядя на смущенную Джиджи.

– Я теперь тоже простолюдин, – пафосно сообщил Верджил. – Всего лишь граф.

– Всего лишь! – вытаращив на него глаза, проговорила Джиджи. – Какая мелочь! Целый граф!

– Это не имеет никакого значения! И давайте уже скорее войдем в дом, я есть хочу, просто умираю!

– Мама не даст тебе поесть, пока ты не ответишь на все ее вопросы, – предостерегла его Джулия.

– Тогда ей придется разговаривать с мертвым!

– Не шути так! – толкнув его в плечо, проворчала Джулия.

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышла Кэтрин Линд.

– Добро пожаловать, – смерив гостей взглядом, надменно произнесла она. – Стол уже накрыт, а вы опоздали на двенадцать минут.

Семь месяцев спустя

Верджил

Верджил стоял на краю водопада и смотрел, как вода разлетается брызгами, ударившись о камни. Сквозь гул воды слышалось пение птиц. Теплый ветер мягко перебирал листву. После Розборна с его палящим солнцем и песчаными бурями, это было настоящим раем. За полгода, проведенные там, Верджил уже и забыл, что значит дышать прохладным воздухом. Его кожа стала смуглее, светлые волосы выгорели и стали почти белыми.

За эти шесть месяцев у него не было ни одного свободного дня: он работал в школе, помогал в лечебном корпусе, развозил еду, разрешал конфликты и как бы он ни был занят, у него находилось время, чтобы рисовать. Его стиль изменился, темы тоже поменялись – стало больше реализма и чувств, сложных сюжетов, на которые он прежде не решался. Ему казалось, что он попал в эпицентр настоящей жизни, от которой прежде был отрезан статусом. Но миссионерская деятельность Джулии закончилась, и они должны были уступить место другой группе. Надин пообещала, что в следующем году они вернутся в Розборн и он понял, что будет ждать этого момента.

А сейчас он обходил владения, которые оставил ему в наследство коллекционер Дуглас. Дом у водопада, картины, галерея и письмо, которое передал ему адвокат. Он достал его из кармана и перечитал его еще раз.

«Дорогой Верджил! – писал Дуглас. – Вы, как никто, должны помнить, что искусство – это служение людям. В нем не должно быть эгоизма. Оно для тех, кто устал и отчаялся, кто ищет надежду или покой, кому не с кем поговорить или тема чересчур интимная, чтобы облечь ее в речь. Несите идею добра, чтобы вы ни создавали, будто делаете это для своего самого близкого друга, чтобы порадовать его и оказать поддержку. В ваших руках большая мощь, используйте ее во благо и учите этому других, чтобы благо росло, не теряясь в материальном. Вы никогда не узнаете, чьим ангелом стали, и кого утешили. Кому дали надежду, а чью жизнь полностью перевернули. И вам не надо этого знать. Просто делайте хорошо то, что вам дано, делайте с любовью и учите этому других. Вот вам мой прощальный завет и просьба. Я верю в вас, мой мальчик. Вы справитесь. С наилучшими пожеланиями, Дуглас».

– Вот ты где! – донесся до Верджила голос Джулии, и, оторвавшись от письма, он увидел ее идущую по склону босой, в домашнем платье. Ее светлые волосы отросли и были заплетены в две косы, перекинутые на грудь. – Я приготовила завтрак. Пойдем?

Джулия подошла к Верджилу и они обнялись. Несколько минут любовались водопадом, а потом двинулись в сторону дома.

– Мне здесь нравится, – сказала Джулия. – Я бы хотела, чтобы это место стало нашим домом.

– Так и будет, – заверил ее Верджил. – Дуглас оставил мне не только дом, и это очень важно для меня.

– Звонил Клод, – сообщила Джулия, когда они шли по дорожке к крыльцу. – Сказал, что Клаус хочет видеть нас завтра в Линкольне.

– Не сказал, зачем?

– Нет. Даже не намекнул.

– Что ж, у нас еще есть время, чтобы спокойно поесть, – притягивая к себе Джулию, игриво произнес Верджил. Она обняла его за шею, и он, подхватив ее на руки, понес в дом.

***

Поднимаясь по лестнице во дворец, Верджил чувствовал необъяснимое волнение. За эти месяцы он отвык от роскоши и ощущал себя не в своей тарелке. Джулия шла рядом, опираясь на его руку. Они прошли по коридорам, покрытым красными дорожками, и вошли в приемную короля.

– А вот и чета дикарей! – довольно поздоровался Клаус, окинув их взглядом. – Граф и графиня Аверилл-Линд!

– Мой король, – склонив голову, произнес Верджил.

– Мой король, – сделав реверанс, проговорила Джулия.

– Садитесь, – распорядился Клаус. Он сидел за столом, на котором лежало несколько папок и просматривал еще одну. – Верджил, я видел твои новые работы, их доставили вчера. Очень впечатляет.

– Спасибо.

– Я хочу, чтобы ты стал руководителем королевского музея, – откидываясь на спинку кресла, сказал Клаус.

– Нет.

– Но почему? – удивился Клаус. – Для тебя это отличная возможность!

– Потому что я хочу большего.

– И чего же ты хочешь? – с любопытством спросил Клаус.

– Открывать художественные школы в самых дальних уголках страны, учить рисовать всех желающих, устраивать передвижные выставки. Делать их так же в больницах, приютах,