Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

все же пришел к такому выводу: «Но такой человек, как Зорге, должен был пойти намного дальше: он изучил историю Японии, он попытался проникнуть в противоречивый, трудный для понимания внутренний мир японцев, он старался дойти до самых истоков различных культурных течений в стране. Он был одновременно и шпионом, и исследователем; даже его враги с восхищением признавали за ним бесспорный приоритет по части знания Японии перед всеми европейцами и американцами… Зорге презирал муравьиный труд неистовых охотников за малозначительной информацией. Он сам запоминал факты, сопоставлял их и оценивал. Он не складывал мозаичную картину, а делал анализ… Он никогда не применял насилия… не влезал в окна и не взламывал сейфы, не выкрадывал папки с документами — во всем этом он не нуждался… Если Зорге и был первоклассным шпионом, то не в последнюю очередь потому, что, как разведчик, был на голову выше любого из своего окружения. Он опровергал необозримую массу малодостоверной информации, поставляемой суетящейся армией тайных агентов. Он рассматривал, упорядочивал, выбирал. И этой старательской работе поистине не было цены».[364]

Кирст не распознал принципиальной разницы между разведчиком, служащим делу мира, и шпионом, засланным с целью участия в подготовке к агрессии. И хотя Кирсту тоже не удалось в полной мере раскрыть сущность миссии доктора Зорге, все же в своих оценках он подошел к ней ближе, чем генерал Уиллоуби.

В этой связи необходимо указать на то, что империалистическая Германия располагала как в Японии, так и в самом рейхе целой армией специалистов по исследованию Японии и Китая. В погоне за максимальными прибылями германские монополисты не жалели денег на их содержание, а бригадефюрер СС, профессор Франц Зикс твердой рукой направлял исследования в области японской политики. Его сотрудники, разумеется, занимались не только сбором сведений, но и готовили анализы ситуации как на всем Дальнем Востоке, так и отдельно в Японии и делали соответствующие прогнозы, которые, впрочем, при попытках использования в дальнейшем оказались политически неверными.

Институтами исследования Японии и немалым количеством специалистов по Восточной Азии с мировой известностью помимо Германии располагали также США, Великобритания, Франция, Голландия и Австралия. Если рассматривать их выводы относительно ситуации на Дальнем Востоке с объективно-исторической точки зрения, то есть, исходя из реальных событий, то они во многом оказываются ошибочными, вероятнее всего, потому, что всем этим научным учреждениям часто приходилось в угоду правящим империалистическим кругам выдавать желаемое за действительность.

Аналогичная картина наблюдается и в военной сфере. Нельзя сказать, что военные атташе империалистических государств в Японии были малосведущими людьми. Напротив, на эти важные посты назначались высокообразованные офицеры, наилучшим образом зарекомендовавшие себя на службе в генштабах. Великобритания направила в Токио прекрасного знатока проблем Дальнего Востока, генерал-майора Френсиса С. Пигготта; Германия — вначале кайзеровская, а затем фашистская — генерал-майоров Хаусхофера, Отта и Кречмера, полковника генерального штаба Матцки, вице-адмирала Веннекера и генерал-майора фон Гронау. Все они по официальным и неофициальным каналам при любой возможности собирали данные о японской армии, ее развитии и ее оперативном планировании. Разумеется, они также анализировали этот материал. И все же, невзирая на педантичную точность генштабистов, эти анализы в принципе оказались ошибочными.

29 января 1965 года госпоже Иосико Ямасаки-Вукелич и ее сыну Хироси Лавославу в Кремле был вручен орден Великой Отечественной войны первой степени, которым был посмертно награжден Бранко Вукелич.

Экономика Восточной Азии с давних пор привлекала внимание германских концернов. Их эксперты и опытные специалисты по конъюнктуре периодически появлялись на Дальнем Востоке, в том числе и в Японии. Еще в начале 30-х годов представитель концерна «ИГ Фарбен», печально известный доктор Ильгнер, объездил Китай и Японию. За ним последовали директор концерна фон Киршбаум и прусский государственный советник Вольтат, причем обоих сопровождала обширная свита экономических и технических консультантов. Они имели непосредственные деловые отношения с японскими промышленными монополиями и банковскими концернами, частью существовавшие уже на протяжении многих лет. Как важным деловым партнерам японцы предоставляли им большое количество информации. Другие империалистические государства также отряжали в Японию и Китай своих опытных экономических наблюдателей. Как показывает ход исторических событий, все они также не смогли дать принципиально верной оценки ситуации. И, напротив, в заключительном докладе по расследованию дела Зорге в США, положенном на стол генералу Макартуру, кратко и недвусмысленно сказано: «С 1933 по 1941 гг. Зорге обеспечивал Советский Союз всеобъемлющей информацией о намерениях Японии в военной, политической и экономической областях. Красная Армия постоянно находилась в курсе состояния тех или иных планов Японии, с учетом этого она могла планировать свои действия и принимать решения».[365]

Как явствует из изложенного, каждый, кто в оценке подлинного значения деятельности Зорге и сущности его миссии исходит только из конспиративных или только из научных методов работы доктора Зорге, заранее обречен на неверные выводы; здесь необходимо смотреть гораздо глубже.

Факсимиле отрывка из письма Т. Каваи.

Японский коммунист, борец за мир Тэйкити Каваи (на снимке слева), работавший с 1931 по 1941 годы плечом к плечу с доктором Зорге, подчеркивал: «То, что появляется еще одно публицистическое произведение о группе Зорге и что вновь дается оценка антифашистской борьбе Зорге, Одзаки и других во время второй мировой войны, я считаю чрезвычайно важным в нынешней международной обстановке, таящей в себе опасность третьей мировой войны. 2 февраля 1965 г. Т. Каваи».

Еще ближе Кирста к ответу на главный вопрос подошел кильский профессор Фройнд, причем слово «ближе», как будет показано далее, здесь следует подчеркнуть особо. Фройнд писал: доктор Зорге «действительно был ученым по духу, им руководила страсть проникать в суть явлений и их взаимосвязей. В нем сидел демон, не дававший ему остановиться в вечной погоне за информацией. Прежде всего, Зорге хорошо понимал, что в деле сбора информации (в разведке, в журналистике и в современной истории) невозможно добиться успехов без знания исторических и политических масштабов, нельзя полагаться лишь на каждодневную информацию, обрывки текстов, на подслушанные слова, на случайный разговор со случайным собеседником. Всю отрывочную информацию необходимо поверять эталоном основных взаимосвязей, масштабами исторического и политического развития».[366]

В свои изложения профессор Фройнд ввел фантастический образ некоего «демона» по той причине, что не мог, не смел или не желал прямо назвать те «исторические и политические масштабы», которые так мастерски умел применять Рихард Зорге. Эти масштабы были и остались «тайным оружием», которым доктор Зорге одерживал победы в борьбе за мир. На самом же деле