Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

в острую стадию. Японское офицерство почти наполовину состоит из выходцев из слоев, тесно связанных с деревней (сыновья середняков, зажиточных крестьян и помещиков). Вторая по величине его часть приходится на городские мелкобуржуазные слои. Отсюда следует, что бедственное положение этих групп населения находит свое концентрированное выражение в настроениях офицерского сословия, тем более что солдаты на 90 процентов — бывшие крестьяне. При отсутствии организации именно этих крестьян, которыми обе основных партии интересуются лишь формально, армия должна стать прежде всего рупором и органом постоянно усиливающейся напряженности в этих сельских и городских слоях населения».[388]

Рихард Зорге мог получать содержательную информацию о японских партиях и их внутренних проблемах главным образом с помощью своего верного соратника доктора Одзаки. Находясь на посту советника премьер-министра князя Коноэ, Одзаки в течение нескольких лет наблюдал за его усилиями, направленными на достижение слияния всех официально разрешенных партий Японии в одну профашистски ориентированную партию военных — по примеру итальянских и германских фашистов. И действительно, при князе Коноэ было основано «Движение единства за укрепление трона», с целью представить чудовищную в своем авантюризме программу завоеваний как «ниспосланную свыше» и создать ей определенную политическую базу в народных массах. После так называемого «самороспуска» в течение 1940 года в это «Движение единства» влились все до сих пор легально существовавшие партии. Таким образом японская реакция сбила с толку народ, отвлекла его от классовой борьбы и попыталась направить его «жизненные интересы» в русло агрессии. Началось систематическое оболванивание населения в шовинистическом духе. С самого начала все это проводилось за счет японского народа с его и без того низким уровнем благосостояния. Сразу же после нападения Японии на Китай в июле 1937 года, то есть за целых восемь лет до того дня, когда агрессоров привлекли к ответу, а обманутому японскому народу был предъявлен счет за проигранную разбойничью войну, доктор Зорге разоблачал обманные маневры правящих кругов Японии и в таких словах: «С точки зрения экономики страны… можно констатировать, что угрожающе нараставшая волна экономической борьбы и забастовочного движения внезапно схлынула, несмотря на продолжающийся рост цен и стоимости жизни, а цена на рис — важнейший продукт питания японцев — достигла самого высокого за последние девять лет уровня… к естественному снижению потребления, вызванному отставанием роста заработной платы от роста цен, теперь добавилось и добровольное налогообложение населения в пользу фонда национальной обороны и, наконец, пропаганда добровольного самоограничения и экономии денег».[389]

Эти примеры, выхваченные из многих сотен других, показывают, как доктор Зорге постоянно следил за всеми изменениями в классовой борьбе, не упуская из виду подлинные интересы японского народа, к которым он, насколько это было возможно, всегда старался привлечь внимание мировой общественности в своих публикациях. Даже Генрих Георг Штамер, последний нацистский посол в Японии, который еще до вступления в должность часто бывал в Токио, познакомился там с Рихардом Зорге и принадлежал к числу его наиболее ярко выраженных политических противников, вынужден был в своих мемуарах признать: «Зорге был человеком значительных способностей и величайшего самообладания. Зорге отлично знал Азию, являлся одним из немногих специалистов по социальной структуре Японии и Китая и, в особенности, по проблематике земельной реформы в этих странах».[390]

Все это, несомненно, соответствует истине, причем не только по отношению к упомянутым в цитате областям специальных знаний; ведь помимо исследования положения угнетенных масс и их политических сил, а также политических возможностей господствующих классов Японии, Зорге приобрел и фундаментальные знания о важнейших аспектах японской экономики, о централизации и модернизации производства, о концентрации капитала, о структуре военной индустрии в различных отраслях экономики, их территориальном размещении, а также о внешней торговле.

Сегодня вызывает удивление та точность, с которой разведгруппа «Рамзай» составила полную картину темпов развития, объема, размещения и производственных мощностей японской военной промышленности. Когда японские полицейские в октябре 1941 года ворвались в квартиру Зорге и конфисковали все собранные им за восемь лет рабочие материалы — их было так много, что японцам пришлось вывозить их в несколько приемов, — среди них обнаружилась и картотека, содержание которой могло вызвать зависть у иного института исследования экономики.

Сотни мелко исписанных карточек представляли собой главный результат проделанной им колоссальной исследовательской работы. Источниками большинства данных послужили справочники, отчеты фирм и акционерных обществ, статистические ежегодники, исследовательские записки, японская и зарубежная пресса. Кроме того, в картотеке имелись данные о рабочих, представленные его соратником Мияги, и обзорные характеристики ведущих японских правительственных и экономических органов, которые сделал для него Одзаки. Особенно подробную картотеку вел Зорге в отношении шестнадцати японских монополий, общий основной капитал которых достигал 3 миллиардов иен; эти монополии являли собой в некотором роде главные позвонки в становом хребте военно-промышленного комплекса империи. Вот их перечень:

Уже этот выборочный перечень японских военных концернов, за деятельностью которых внимательно следили доктор Зорге и его помощники, позволяет заключить: разведгруппа «Рамзай» хорошо понимала, что современная военная индустрия не могла бы существовать без этих основных поставщиков железа и стали, цветных металлов, химической и электротехнической продукции. Сталь являлась в то время важнейшим исходным материалом для производства военной техники. И о крупнейших японских производителях стали разведчики знали все, включая масштабы расширения их производственных мощностей. Тот, кто исследовал добычу и распределение угля, получал ключевые данные для оценки возможностей производства чугуна и стали, жидкого топлива и взрывчатых веществ, боевых отравляющих веществ, пластмасс и медикаментов.

Типичной для исследовательских методов Рихарда Зорге была, к примеру, та тщательность, с которой он следил за развитием ассортимента продукции концерна «Сантоку когио», специализировавшегося на добыче и переработке цветных и редких металлов, природных залежей которых. Япония практически не имела. Этот концерн поставлял алюминий для производства самолетов и военных кораблей, кабелей и зажигательных снарядов; хром для твердых нержавеющих стальных сплавов; бериллий для карбюраторов авиационных двигателей, жаропрочных тигелей, пружин и компасов; титан для твердых сплавов, применявшихся для изготовления брони, электродов, а также в самолетостроении; цирконий для радиоламп, броневых плит, взрывателей артиллерийских снарядов и бронебойных снарядов; тантал для высокочастотной техники; медь для радиооборудования, вкладышей подшипников и для патронных гильз, для автомобилей и самолетов; ванадий для пулеметных стволов, лафетов, приборов управления, а также для деталей подводных лодок и самолетов; молибден для самолетов и автомобилей, орудийных стволов и броневых плит. Зная, что Япония испытывала острую нехватку всех этих видов стратегического сырья