Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— Это, — бросила на парус.

— Серебро! — свистнул кто-то. — Неплохо для первого раза!

Вейрон ухмыльнулся, положил рядом две золотых.

— Удваиваю.

Круг ахнул.

Я сглотнула, чувствуя, как ладони вспотели, и повторила про себя как мантру:

Просто игра. Всего лишь игра.

Кинула кости.

Они покатились, подпрыгивая на неровностях паруса, крутясь, звеня друг о друга, пока не остановились, выпав тремя одинаковыми гранями вверх.

Пять. Пять. Пять.

Тишина обрушилась мгновенно, оглушающая, словно мир замер, не веря увиденному.

Потом взорвалась.

— ТРИ ПЯТЁРКИ! — заорал Эш, подпрыгивая. — ЭТО ЖЕ... ЭТО ЖЕ КОРОЛЕВСКАЯ КОМБИНАЦИЯ!

Матросы загалдели, захлопали, засвистели, и Рэдли расхохоталась, хлопнув себя по бедру.

— Новичкам везёт! Всегда везёт!

Вейрон смотрел на кости, потом на меня, потом обратно на кости, и на лице отразилось изумление, смешанное с восхищением.

— Невероятно, — пробормотал он. — Шанс один к... дьявол, даже не знаю. Один к сотням точно.

Я сама не могла поверить. Три одинаковых числа. Высшая комбинация, как объясняла Рэдли в начале.

С первого броска.

— Забирай выигрыш! — Вейрон сгрёб монеты, протянул мне.

Я взяла, чувствуя тяжесть золота в ладони, и что-то азартное, дикое проснулось внутри.

Ещё раз.

— Ещё кто хочет сразиться с новичком? — крикнула Рэдли, оглядывая круг с вызовом в зелёных глазах. — Или все струсили?

Несколько матросов переглянулись, но никто не решился. Везение, только что продемонстрированное мной, было слишком невероятным, почти сверхъестественным, и никто не хотел рисковать своими монетами против силы, которая могла быть благословением богов или проклятием — кто знает.

— Я сыграю, — голос Вейрона прорезал тишину, и он усмехнулся, откидываясь назад, скрестив руки на груди. — Ещё раз. Хочу отыграться, а то совесть не даёт покоя — как это я, опытный игрок, проиграл новичку?

Смех прокатился по кругу, снимая напряжение.

— Что ставишь на этот раз? — спросила я, перебирая золотые монеты в ладони, наслаждаясь их весом, холодом металла.

Вейрон наклонил голову, и янтарные глаза сверкнули озорством.

— Долг, — произнёс он тихо, и улыбка исчезла, уступив место чему-то торжественному.

Воздух вокруг мгновенно сгустился.

Матросы, секунду назад смеявшиеся и переговаривавшиеся, замерли. Разговоры оборвались на полуслове. Кто-то втянул воздух резко, с присвистом.

Рэдли выпрямилась, отставляя кружку, и зелёные глаза потемнели, устремились на Вейрона с чем-то похожим на тревогу.

— Вейрон, — голос её прозвучал тихо, предостерегающе. — Ты уверен?

Он не ответил сразу. Просто смотрел на меня, и в янтарных глазах читалась абсолютная решимость.

— Уверен.

Я замерла, не веря услышанному.

— Вейрон, — голос вышел хрипло, с трудом. — Это... ты не можешь. Долг фейри — это...

— Знаю, — оборвал он мягко. — Знаю, что это. Нерушимая магическая клятва. Абсолютная. — Он не отводил взгляда. — Если я дам долг — буду обязан выполнить любое твоё желание. Когда угодно, что угодно, без права отказа.

— Именно поэтому ты не можешь, — я покачала головой, чувствуя, как руки дрожат. — Это слишком. Долг фейри стоит больше, чем... чем всё золото мира. Ты ставишь свою жизнь, Вейрон. Свою свободу.

Тишина давила. Команда смотрела, затаив дыхание.

Вейрон выдохнул, и лёгкая, слишком лёгкая улыбка коснулась его губ.

— Знаю. И всё равно ставлю.

Горло сжалось так, что стало было дышать.

— А если ты выиграешь? — прошептала я. — Что ты просишь взамен?

Он улыбнулся шире.

— Танец, — ответил просто. — Всего лишь один танец, когда я попрошу.

Контраст обжёг.

Долг — абсолютная власть над его жизнью.

Танец — ничего. Мгновение. Пустяк.

Я удивлённо моргнула.

— Танец?

— Да, — кивнул он серьёзно, но в голосе звучала насмешка над самим собой. — Я прекрасно танцую, между прочим. Спроси любого. Это будет честью для тебя — станцевать с лучшим танцором «Серебряной чайки».

Напряжение спало, матросы захохотали.

— Вейрон, ты наступаешь на ноги партнёрам! — выкрикнул кто-то.

— Последний раз, когда ты танцевал, уронил бочку с рыбой! — добавил другой.

Вейрон состроил оскорблённое лицо.

— Клевета! Это была бочка с ромом, и я её не ронял — я её спасал!

Смех усилился, и я не удержалась — улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит, а в груди разливается тепло от лёгкости и беззаботности, которую выказывал мужчина напротив.

Просто друзья. Просто игра. Ничего серьёзного. И даже если я выиграю — попрошу что-то незначительное, что не обременит его.

— Почему нет? — пожала я плечами, протягивая руку для рукопожатия. — Согласна.

Вейрон протянул свою навстречу, янтарные глаза потеплели, улыбка стала шире.

— Отлично! Тогда...

Наши пальцы тянулись друг к другу — ещё дюйм, может, меньше, — когда я уловила резкое и стремительное движение справа.

На моё плечо легла крепкая властная ладонь и буквально выдернула меня с бочки, на которой я сидела. Толчок был настолько неожиданным и сильным, что я пошатнулась, едва удержав равновесие, схватившись за плечо матроса рядом.

— Что за... — начала я, оборачиваясь, но слова застряли в горле.

Лис.

Он занял моё место — одним плавным, хищным движением опустился на бочку, словно это всегда было его территорией, и теперь сидел лицом к лицу с Вейроном, отсекая меня от игры, от сделки, от всего.

Серебряные глаза горели чем-то тёмным, опасным, заставившим воздух мгновенно сгуститься.

— Сыграем, — произнёс он тихо, и в голосе не было ни следа той беспечности, звучавшей весь вечер.

Только холод, вызов и что-то хищное, голодное, почти зловещее.

Вейрон медленно выпрямился, и улыбка исчезла с его лица, уступив место настороженности.

— Алистор, — голос прозвучал ровно, сдержанно, но в янтарных глазах вспыхнуло что-то острое. — Мы с Аделин договорились...

— Теперь договорись со мной, — оборвал Лис, даже не отрывая взгляда, и слова упали холодными камнями между ними.

Пауза растянулась — тяжёлая, наполненная невысказанной угрозой.

Круг мгновенно притих. Матросы переглянулись, отодвинулись чуть дальше, словно чувствуя, что атмосфера изменилась, стала взрывоопасной.

Рэдли выпрямилась, и зелёные глаза сузились, читая ситуацию быстрее, чем кто-либо ещё.

— Хорошо, — произнёс Вейрон наконец, и голос стал тверже и острее. — Но не в кости.

Уголок губ Лиса дрогнул в усмешке — той самой, обещавшей боль и удовольствие в равных долях.

— Согласен.

Он сунул руку в карман — медленно, демонстративно — и достал