Вопиющая ложь - Глен Чарльз Кук

Цуго но Цубака, который теперь находился в теле Чун Чай Чи, тоже, по счастливой случайности, сел в лужу. Теперь ему ничего не оставалось лишь сидеть на месте, изображая ученого монаха.

Так движется мировая история.

Жизнь дерьмо.

Вин Со Чоу обезврежен. На время. То же самое: Цуго но Цубака.

Но их ерзание и шебуршение привели в действие другие цепочки действий, которым еще было суждено достичь собственного горького конца

Но пока что Тобо был в безопасности.

Шиветья исследовавший прошлое обменялся сведениями с преследователем Госпожи. Никто из них не мог признать, что логически, было очевидно.

Госпожа, прилетевшая в тайный замок, не может быть никем иным, кроме второй девушки (живой), прилетевшей туда вместе с безумным некромантом несколько столетий назад. Той девушки, которую свихнувшийся колдун называл Котенком, а местные жители Конеко, что на их языке означало то же самое.

* * *

В относительном смысле, в смысле опыта, прошло много времени, века с тех пор, как пугало из морозильника что-то в последний раз нашептывало Шиветье на ухо. Прячется. Старается быть тише воды, ниже травы, чем почти ежеминутно доставать Шиветью и вечно хихикать. Легкое дружеское напоминание о том, что она еще тут.

Наверное. Но не выдержав, ее все же прорвало:

- Пузырьки правды все же всплывают на поверхность в вонючем, древнем болоте.

И все. Взяла себя в руки, уползла и снова забилась в норку, не собираясь привлекать к себе ненужное внимание, пока Непоколебимый страж не в духе.

Очень подозрительное поведение! К несчастью, было слишком мало способов понять, что же она делает, и еще меньше - что она задумала.

Шиветья был не в духе. Он не до конца понимал, почему, разве что... у него было ощущение, что что-то происходит, а даже он, почти всеведущий, не в курсе, что именно и может лишь гадать. Из-за помехи в виде Госпожи и ее прошлого, он не был в состоянии сосредоточиться.

Блин! Часть его сознания уже впала в самосозерцание. Только наблюдают и не предпринимают ничего.

Душелов совсем отбилась от рук со своими обвинениями Госпожи во всех возможных грехах. Но Душелов может опасаться, что совсем скоро для нее наступит расплата. И это подсказывает, что изыскания Шиветьи в прошлом неизбежно приведут его в несчастливую сторону.

Что ж, и такое, конечно, возможно. И если есть боль, которой не избежать, если намечаются проблемы, все это вина Душелова. Разве нет?

Не проверим, не узнаем. Разве нет?

В настоящее время Шиветья просто залип, пытаясь отыскать что-то увлекательное в процессе созерцания как его любимая кладет кладку или читает ветхие страницы лабораторных опытов. Исследователь прошлого ушел на дно столетий. Так же залипнув в созерцании пугающей юной версии своей возлюбленной, делающей первые шаги в том же самом месте. Ему очень нравились ее покладистость и исполнительность.

Тяжело поверить, что эта сострадательная девушка станет живым пугалом для всего человечества.

Старый греховодник Каркун не мог не влюбиться. В этой девушке было все сразу. И даже более того.

Недостаточное внимание, уделяемое свихнувшимся колдуном Котенку, только подтвердили его полное погружение в безумие.

Госпожа, ставшая смыслом жизни Каркуна, женщина, которая бежала с Черным отрядом в южные земли, и которая выглядела сейчас лишь на пару лет старше той, что в ушедшие столетия была совсем девочкой, в худшем случае, она выглядела лет на двадцать. Но живущая внутри душе никак не могла бы соответствовать плоти.

Чтобы казаться столь же юной, какой она выглядела, Госпоже пришлось бы сохранять молчание.

Было почти что больно следить за нею, когда она в самом деле была столь юной.

Однажды она станет женщиной Каркуна, и решит провести с ним почти век бок о бок.

Шиветья залип. Шиветья созерцал. Шиветья постарался, чтобы ни один миг жизни Котенка в тайном замке не прошел мимо его глаз. Он провел с нею все счастливое и печальное время до того момента, пока она не совершила оттуда побег к своим родным, пока свихнувшийся некромант был отвлечен родами у ее мертвой сестры.

Роды это было нечто новенькое. Для целой вселенной. Никогда прежде ни в одной из легенд всех миров, соединенных плато сверкающих камней, Шиветья не сталкивался с подобным явлением, чтобы мертвая женщина произвела на свет не только живого, но и жизнеспособного ребенка, мальчика, который жил бы полноценной и в основном нормальной жизнью.

Нечто подобное случалось давным-давно в мире за сломанными вратами, ныне превратившемся в пустыню. Некогда там бросил вызов всей цивилизации некто по прозвищу Нерожденный.

Отсутствовавшая несколько лет и вернувшаяся в Сумерки Котенок вынуждена была отвечать на кучу отчаянно диких вопросов от правящего класса. Все опасались угрозы или возможностей. Или того и другого сразу. Наиболее амбициозные надеялись изловить таинственного некроманта и использовать его силу, неразумно рассчитывая, что подобный тип не посмеет им отказать. Властелин тоже хотел его поимки. Он многих напугал. И вновь, полная оторванность от реальности взяла верх. Котенок постоянно повторяла одно и то же, что некромант никак не интересовался Властелином, Владычеством, временной властью, и тем более, повседневностью, кроме того, что может оказать влияние на его жизнь и исследования.

Колдун, которого обе девушки Сеньяк величали просто Папой, был куда больше озабочен наличием крыс в амбарах его замка, чем недовольством какого-то там далекого Баха Перекуса.

Семейство Сеньяков в основном было озабочено восстановлением душевного спокойствия вернувшейся живой дочери.

Никто не вслушивался в то, что Котенок рассказывала о мужчине, от которого она сбежала.

Шиветья отмечал, что при расспросах о замке Папы, Котенок становилась сбитой с толку и глупела на глазах. Она просто не была в состоянии сказать более точно его расположение, чем «где-то по ту сторону Равнины страха». Но это не обмануло основную часть Сеньяков.

Ее мать Банат была серьезно взбешена несмываемым бесчестием для своего ребенка.

Столетия спустя Котеночек безошибочно прилетела в тайный замок, стартовав в семи тысячах миль от точки назначения из другого мира.

Время после возвращения Котенка в Сумрак ознаменовалось для исследователя прошлого веком разочарования. Несмотря на постоянное наблюдение, за исключением перерывов, когда его присутствие обнаруживалось одним из Сеньяков, он так и не смог установить личность ни одной из сестер. Трое оставшихся в Грендирфте знали, что кто-то за ними постоянно наблюдает. Они пришли к негласному соглашению, не упоминать вслух чьи-то имена

Эти упрямые девчонки не произносили даже общеизвестные имена своих родителей и предков