Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин

хотел попробовать, нельзя ли достигнуть того же из Камчатки, оказалось — тоже невозможно. Не имея возможности сдержать данного слова, он как англичанин решился выкинуть штуку — жениться на камчадалке. Это наделало шуму в его отечестве, и Кохрейн сделался «львом» в Англии, это все, чего он хотел достигнуть…»

Получается, что женитьба на Ксении была для Кохрейна лишь прикрытием от сплетен в обществе о его реальных пристрастиях. Так что вряд ли даже то недолгое время, проведенное в замужестве за английским лордом, Ксения была счастлива.

В результате состоявшегося суда Ксении был выделен от семьи Кохрейнов лишь небольшой пенсион. И Латинская Америка, и Англия были девушке абсолютно чужды, поэтому она поспешила вернуться в Россию. Ну а так, как и там у нее не было знакомых, кроме Рикордов, то Ксения Кохрейн снова поселилась у них.

В доме Рикорда молодую женщину окружили лаской и заботой. Как и на далекой Камчатке, Людмила Рикорд любила устраивать у себя «маленькие балы», на которые приглашались не только сослуживцы мужа, но и многие молодые морские офицеры. Оксинька Кохрейн, вдова английского капитана, стала в Кронштадте завидной невестой. Э.И. Стогов упомянет в своих воспоминаниях: «Я видел ее красавицей, барыней высокого тона».

Относительно ситуации вокруг Ксении Кохрейн у историков имеются разные мнения. По мнению писателя-историка Ю.В. Давыдова, в нее якобы влюбился уже известный нам лицейский друг Пушкина и полярный исследователь Федор Матюшкин. Но Ксения якобы не ответила ему взаимностью.

По другой версии, Федора Матюшкина в дом Рикордов привела любовь, но не к Оксиньке Логиновой, а к самой… Людмиле Рикорд. Говорили, что в далеком 1818 году Матюшкин увидел жену начальника Камчатского края и был покорен ее красотой и умом. Она стала его единственной любовью, которую он бережно пронес через всю свою долгую жизнь, так никогда не женившись. Что касается Людмилы Рикорд, то, прекрасно понимая и уважая чувства молодого лейтенанта, она решила помочь ему выбрать хорошую жену, и первой кандидатурой стала ее воспитанница Ксения — вдова капитана Кохрейна. Однако судьба распорядилась иначе.

Глава десятая

В 1828 году фрегат «Проворный» из-за своего аварийного состояния было решено вернуть на Балтику. Возвращение было нелегким. Особенно сложно проходили Бискайский залив. Он, как обычно, штормил. По этой причине Анжу несколько не сходил со шканцев.

Подходили к концу уже вторые сутки непрерывной круговерти. В сознании Анжу они прочно засели, как время безысходного кошмара и тупой изнывающей усталости.

«Когда это закончится?» — неоднократно спрашивал он самого себя и не мог найти ответа. Громадные волны играючи подбрасывали утлое судно, содрогающееся от их ударов. Фрегат стонал, как живой, прося помощи у людей. Но чем могли помочь ему в той ситуации люди? Люди сами мечтали по-человечески поесть и поспать, не балансируя с тарелкой в кают-компании и не хватаясь во сне за рукоятки над койкой.

А шторм только набирал силу. Он лишь изредка подавал надежду на улучшение, снижая порывы, но проходило совсем немного времени, и ветер вновь усиливался. Только когда «Поспешный» подошел к Ла-Маншу, ветер спал, а в себя наши моряки пришли уже только в самом проливе.

Но вот наконец и долгожданный Кронштадт. Там Анжу нанес обязательный визит начальнику Кронштадтского порта — контр-адмиралу Рикорду. После стандартного доклада о состоянии фрегата и команды между Рикордом и Анжу начался уже товарищеский разговор. Рикорду были интересны не только детали Наваринского сражения, но и рассказ о полярных путешествиях Анжу. К тому же неожиданно выяснилось, что Анжу с Рикордом земляки из Торопца. После этого, Рикорд, всегда отличавшийся общительным характером и демократичностью, пригласил интересного собеседника и земляка к себе домой. Вообще-то, Анжу не слишком любил быть в центре внимания общества и предпочитал оставаться дома, отдавая время чтению научной и духовной литературы. Но, высоко ценя дружеское отношение к себе контр-адмирала Рикорда, не мог обидеть его отказом. Он пришел к нему в дом и здесь впервые увидел вдову Кохрейн. В дальнейшем Петр Федорович любил вспоминать эти минуты и говорил, что встреча с Ксенией была самым большим событием в его жизни. Это была взаимная любовь с первого взгляда.

Любопытно, что бывший несостоявшейся жених Ксении лейтенант Повалишин вместе с Анжу служил во время Средиземноморской кампании на линейном корабле «Гангут» и участвовал в Наваринском сражении. При этом оба офицера даже приятельствовали.

Увы, времени для общения у Анжу было мало. Почти сразу фрегат начали разоружать. Вскоре он уже со спущенными парусами и сгруженными припасами был переведен в дальний угол гавани на зимовку, а команда переселена в береговую казарму.

Затем команда и вовсе была расформирована. Матросов переназначили на другие суда, а офицеры получили новые должности. Что касается Анжу, то он был назначен командиром гардемаринской роты Морского кадетского корпуса.

— Поживи хоть немного спокойно, дух переведи! — напутствовали его в Морском министерстве.

Должность ротного в корпусе не слишком престижная, зато и не слишком обременительная. Поэтому давали ее тем офицерам, кто перед этим много лет не вылезал из морей, чтобы бедолаги не только опыт свой молодежи передали, но и в спокойствии несколько лет пожили.

Приняв дела в Морском корпусе, Анжу быстро вошел в курс дел. Со своими гардемаринами он быстро поладил. Еще бы! Авторитет полярного исследователя и наваринского героя был для завтрашних морских офицеров незыблем!

— Всю жизнь мечтал о кругосветном плавании, а приходится довольствоваться Маркизовой лужей! — не раз жаловался он своему старому другу Врангелю.

— Ты, Петя, слишком уж не переживай! — хлопал тот друга по плечу. — Будут в нашей жизни еще моря и окияны!

Расставшись с Врангелем, Анжу прибавил шагу, он торопился на званый обед к Рикордам, чтобы еще раз увидеть понравившуюся ему молодую вдову Ксению Кохрейн.

* * *

Стоит ли удивляться, что, когда, набравшись храбрости, Анжу сделал предложение, и Ксения, и ее воспитатели Рикорды ответили согласием. 24 октября 1828 года Петр и Ксения обвенчались в церкви Морского корпуса в Кронштадте. На нем помимо супругов Рикордов, верного друга Врангеля участвовали и другие сослуживцы Анжу. Надо сказать, что Петр Федорович был счастлив в семейной жизни. Наконец-то, убежденный старый холостяк обрел любовь, семью и дом.

А служба продолжалась своим чередом. До 1832 года Анжу командовал гардемаринской ротой, наслаждаясь супружеской жизнью и домашним уютом. Каждое лето Анжу плавал с гардемаринами на флагманском корабле практической эскадры Балтийского флота. Но настоящий моряк долго прозябать на берегу не может, и Анжу снова попросился на корабельную службу. В летнюю кампанию 1832 года он был назначен командовать фрегатом «Екатерина». В декабре того же года, после окончания морской кампании, был произведен по выслуге в капитаны 2‐го ранга.

Судя по всему, кампанию 1832 года Анжу провел отлично, потому что уже