Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин

в следующем, 1833 году был назначен командиром новейшего линейного корабля «Фершампенуаз». В первую зиму он зимовал в Ревеле, куда к нему приехала и супруга. В 1834 году Анжу поступил в комплект орденских пенсионеров с полутора сотнями рублей пенсии в год. Учитывая, что ни у супруги, ни у самого Анжу никаких поместий не было, эта прибавка была весьма кстати. Еще два года спустя он получает чин капитана 1‐го ранга, а затем возглавляет отряд в составе трех фрегатов. Командир отряда — это уже первая ступенька к адмиральским эполетам.

Свободное время от морских походов и служебных дел Анжу посвящал писанию записок о своих экспедициях по Ледовитому морю, по островам и берегам Сибири, по пустынной киргизской степи. Однако судьба готовила ему удар… Увы, человек предполагает, а Бог располагает, а потому белая полоса в жизни нередко прерывается черной.

В 1837 году в доме Анжу на 14‐й линии Васильевского острова близ Малого проспекта произошел пожар. Огонь начался из подвала. Сгорело все, едва успели выскочить в чем были на улицу. О сгоревших вещах Анжу не жалел, барахло — дело наживное. О чем печалился, та это о своем сгоревшем физическом кабинете, где больше всего любил проводить время за различными опытами. Восстановление кабинета — дело долгое и непростое. Но самое большое горе Петра Федоровича состояло в том, что при пожаре сгорели все его записи, которые он вел в северной экспедиции. А ведь он уже почти завершил подготовку дневников для печати!

— Дом, никуда не денемся, отстроим, добра еще накупим, кабинет тоже как-нибудь восстановим, а вот записи мои бесценные пропали навечно! Словно детей своих лишился! — говорил он, бродя по дымящемуся пепелищу, и слезы стояли в его глазах.

Анжу очень горевал об утрате своих дневников. Увы, выполнить вновь огромную работу заново он уже не смог…

Вскоре после пожара Петр с Ксенией перебрались в небольшую съемную квартиру, которой и довольствовались долгие годы.

В 1843 году за успехи в службе Анжу был награжден орденом Святого Владимира 3‐й степени.

В марте 1844 года Петр Анжу был произведен в контр-адмиралы, получив эполеты с серебряными орлами, и назначен командиром Кронштадтского порта. Должность командира Кронштадтского порта никогда не была синекурой. Начальник порта ответственен за все портовые работы, дисциплину в портовых командах, экипажах кораблей, своевременное пополнение и поддержание в должном порядке всех необходимых запасов крепости, проведение дноуглубительных работ, тимберовку (переборку и обновление деталей) деревянных судов, состояние доков и гаваней. И Анжу, со свойственным ему усердием, взялся за дело. Прежде всего, он улучшил быт и организацию труда рабочих и матросских портовых команд. Улучшил быт нижних чинов ластовых экипажей (экипажей весельных буксиров, ремонтных и швартовых судов и брандвахт). Один лишь его категорический приказ о запрещении питья сырой воды и установке в казармах баков для кипячения воды резко снизил заболеваемость рабочих и матросов. Именно при Анжу впервые в зимнее время матросам и рабочим стал выдаваться лимонный сок и горячее вино как средство борьбы с цингой и другими заболеваниями. В данном случае сказался личный опыт полярных зимовок. Много занимался Анжу благоустройством казарм портовых экипажей, ставил там сушильные печи, что было большим подспорьем в дождливом питерском климате, заботился об улучшении питания служителей…

Теперь о продуваемой ветром палубе можно было только мечтать. Впрочем, всякой должности свое время. Думается, в эти годы свое удовлетворение Анжу нашел в кругу семьи с любимой и любящей женой и среди детей, которых Ксения Ивановна рожала с завидным постоянством.

В 1845 году за большие заслуги в изучении Арктики Анжу был избран действительным членом Русского географического общества. Если раньше он сам возглавлял отряд полярников-первопроходцев, то теперь мог и сам планировать новые полярные экспедиции.

Надо сказать, что Анжу оказался прекрасным администратором. Будучи человеком честным, добросердечным и спокойным, он легко находил язык как с адмиралами и чиновниками, так с купцами и мастеровыми. Возможно, именно поэтому его держали в должности капитана над портом до 1859 года…

Удивительно, но, даже став заслуженными и солидными адмиралами, два друга, Анжу и Врангель, не переставали мечтать о Севере. Более того! Их планы были просто грандиозными.

Так, после долгих обсуждений в 1846 году от имени обоих Врангель на годовом собрании Русского географического общества прочитал доклад «О средствах достижения Полюса», где предложил проект экспедиции к Северному полюсу от побережья Гренландии. Самое интересное, что именно этот путь в 1909 году избрал первый покоритель Северного полюса Роберт Пири…

В 1849 году Анжу становится почетным членом Морского ученого комитета, затем председателем Временного комитета для составления нового портового регламента и в учрежденном при Морском министерстве комитете по составлению положения о призах.

В 1855 году, опять же без отрыва от основной должности командира Кронштадтского порта, Анжу назначили директором департамента корабельных лесов и членом совета Министерства государственных имуществ.

— Должностей у меня нынче столько, что и не знаешь, с какой кипы бумаг начинать свою работу! — жаловался порой адмирал своей супруге.

— А ты, Петенька, начинай с той, что поближе лежит! — дала та дельный совет.

— И то правда! — вздохнул Анжу, пододвигая к себе ближайшую стопку документов с бесчисленными письмами, резолюциями и отчетами.

* * *

С началом Крымской войны и появлением на Балтике английской эскадры Анжу как командир Кронштадтского порта занимался защитой острова Котлин и морских подступов к Петербургу со стороны Северного фарватера.

Помимо модернизации и усиления артиллерии на старых фортах вместе с инженер-генерал-лейтенантом Карбоньером он начал строительство временных северных батарей. Цепь из семи этих батарей сохранилась и по сей день. Однако возводить на северной акватории крупные капитальные фортификационные сооружения в 40‐е годы XVIII века было не под силу даже российской казне. 7 миллионов золотых рублей — сумма просто неподъемная. Да и обстановка требовала в первую очередь завершить оборонительные работы на Южном фарватере, наиболее удобном для атак неприятельского флота.

Кроме этого командир Кронштадтского порта получил указание морского министра по создании. так называемых ряжей — искусственных каменных банок, через которые не могли бы пройти неприятельские суда.

Строили ряжи в зимний период на льду. Технология строительства включала изготовление деревянной опалубки (обычно — деревянного сруба размером периметра 5 на 8 метров, до 4 м — высоты, транспортировка его по льду к месту установки и погружение под лед в прорубленной полынье. Затем сруб засыпался булыжником, который также подвозился с берега. Установка ряжа делалась с расчетом, что с поверхности воды — это сооружение будет не видно и судно противника может натолкнуться на него, как на риф. Более того, по углам ряжа при установке сруба вбивались специальные сваи, которые потом обрезались на глубине до метра и на вершине каждой сваи крепился стальной наконечник — пропарывать днище вражеского судна. Что