Творения - Фульгенций Руспийский

скорбит смертельно; и теперь моя душа смущена; и нет большей любви, чем положить душу свою за друзей своих - мы надеемся, с помощью Господа, чтобы с нами поступили так, чтобы во Христе явилась истинная сущность плоти и души, явленная не только словами, но и явными знаками естественных обязанностей.

20. Эпилог первой книги о Божественной и человеческой природе Посредника в одном лице. Тема двух последующих книг. Соответственно, если истина нашего спасения верой в Спасителя, то, следовательно, не отрицается нераздельное и несмешанное совершенство Божественной и человеческой сущности в одном и том же Посреднике Бога и человека, Христе Иисусе; так как Сын Божий, рожденный от субстанции Отца, не утратил вечности Божественной природы, тогда как временное приняло вечное спасение во времени; не пренебрегал Он и господством природного и истинного Божества, возвысившего истину рабского облика до бесконечного и неотъемлемого господства; и истинная добродетель, когда она приняла нашу слабость, не могла быть ослаблена, но удаляла порок слабости от слабого; и не может быть несовершенным даровавший совершенство несовершенному; Божество Христа не нисходит локально в ад, ибо существует везде настолько целостно, что хотя без Него никакое место не может быть, но локально никакое место не может вместить Его. Ибо эта истинная и бесконечная субстанция Бога невыразимо цельна в каждом творении и цельна во всех; она не уменьшается в малом и не увеличивается в большом; не заключена во времени, не ограничена количеством, не начата в начале, не окончена сроком: из нее весь человек создан для праведности и получен без греха после грехопадения. 

Итак, если относительно таинства Посредника (поскольку Он, Который есть Слово Отца, получил дар Своей благодати), истина рассуждений не оставляет никаких сомнений, посредством чего было показано, что один и тот же Христос по природе имеет все Божество от Отца и всю природу человека в человеке, далее видно, что некоторые, плотски думая о Божественном, впадают в заблуждение о ложности понятия тем более серьезно, что говорят, что Божество Христа либо локально пришло с неба, либо, как они исповедуют, оно спустилось в конкретное место в аду; и это те, которые также не колеблясь подтверждают явление Христа во плоти, даже полноту Его божественности. Поэтому, чтобы показать истинность этих вещей (насколько это будет достаточно), я поручил каждому позаботиться об этой работе , чтобы вторая книга могла показать безмерную божественность Сына Божия. третья же, пусть содержит в себе тайну страстей Господних с самой явной ясностью вещей. Поэтому пусть каждый закроет эту первую книгу, сохраняя умеренность в обсуждении, чтобы Бог мог открыть нам дверь для разговора о том, что будет обсуждаться в дальнейшем. 

Книга вторая. О НЕОБХОДИМОСТИ БОЖЕСТВЕННОСТИ СЫНА БОЖЬЕГО.

1. Непостижимость Божественной Троицы. Бесконечная сущность. Когда человек не знает вполне того, что в нем самом, он гораздо меньше может познать Бога над собой. Всякий раз, когда слабость человеческого состояния, познавая себя непосредственно, стремится в какой-то мере выйти за пределы своей малости и, будучи чревата представлением о небесном озарении, начинает рождать вопрошание своего Основателя и Искупителя, поланая, насколько я думаю, что она найдет неизменную вечность Троицы, непостижимость, достойную чуда, которая так превосходит все, что мы можем мыслить или знать, так же как она превосходит все, что мы есть. Это правдивый протест нам в Божественном ряду книг, где Исаия говорит: Мои мысли - не ваши мысли, и пути Мои - не ваши пути, говорит Господь. Ибо, как небеса возвышаются над землей так пути Мои возвышаются над путями вашими, и мысли Мои - над мыслями вашими (Ис. 55, 8, 9). Каковы же тогда навыки человеческой дисциплины? какая живость ума? Какая мудрость сердца, что прикоснется к тайне той сущности -то есть Троицы, которая есть единый истинный и единственный Бог?  Который ни начал быть, ни прекращается; в субстанции Которого нет ничего, чего не было, не может быть ничего, чего не было; из которого ничто не заключено на месте, потому что целое безмерно; в Нем нет никакого начала, потому что целое вечно; которая показала себя вечной, несозданной и неизменной, особенно этим указанием, так как из ничего, то есть из того, чего не было, она могла создать то, что было; и каждая разумная часть Его творения превозносила это привилегией благодати над всеми другими, как дар себе вечности и разума. поэтому она не сомневалась, что Его сущность как Творца и Восстановителя была совершенно безначальна, так как знала, что, хотя она и не была без начала, она никогда не будет поглощена смертью во всех отношениях. Отсюда следует также немедленно предостеречь, насколько Его творческая сила и мудрость, на высоте бесконечности и непостижимости, превосходит силы разумного существа, когда полное признание Его постижимости, действительно понятной и конечной для Творца, но непостижимой и бесконечной для нас, истощило бы само разумное существо: так что в исследовании его природы, которая вне его, оно не является самим собой, и оно увидит то, что ему сокровенно и сокрыто, так что, когда оно не будет над собой, и находится в нем самом, целое таково, как оно есть,и мы не можем его проследить;

2. Ангельская природа не смогла бы исправить человека, потому что и она пала. Но никто никогда не смог бы полностью взяться за это, если бы у него не было ни примера, ни поддержки. Следовательно, нужно было искать того, чья функция заключалась в том, чтобы восстанавливать, наполнять светом и укреплять добродетелью, чтобы вечное равенство с Богом могло оправдать нечестивых, научить невежественных истине и укрепить слабых добродетелью. Но мог ли человек найти это только в человеке или в каком-нибудь творении? Никак. Ибо какой человек мог бы быть врачевателем человеческой раны, когда все в корне поражены общностью природных пороков? или как мог он один исцелить раненых, хотя сам оставался в ранах? Каким мог быть всеобщий благодетель, которого показал бы характер помощи другим нищим? Поэтому человек, лишенный богатства истинного спасения и вечного владения своим достоянием, возможно, он должен был получить помощь с помощью ангела; чтобы тому, кто в зловонной темнице дома не мог ни в какой мере устремиться к возможности более чистой жизни, могла бы помочь благодать ангельского прибежища, которым он отложил бы поток своей жизни, стереть былое оскорбление, и мог восстановить достоинство давно утраченной чистоты. Однако даже с ангельской помощью он не смог выполнить эту задачу возмещения ущерба. Действительно, ангельское естество было бы способно до некоторой степени исправить человека в то время, если бы он никогда не был принужден естественным образом к подвижности падения; не говоря уже о человеческой способности к действенному восстановлению, которая не может быть достаточной, чтобы быть устойчивой. Но было бы неуместно полагать, что его собственной