Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

конкретное, не какой-то фильм или книга, а именно свобода как таковая стала той причиной, по которой государство, основанное на однопартийной диктатуре, цензуре и полицейском терроре, перестало существовать.

Степень политической развращенности российского правящего класса сейчас такова, что в принципе ничто не мешает ни Володину, ни самому Путину сказать это вслух — да, нам угрожает свобода, поэтому именно с ней мы боремся каждую минуту, изобретая новые запреты и репрессивные практики и ведя войну. Если бы они понимали это, они бы, хоть кто-нибудь, сказали бы это вслух, но нет, речей против свободы мы от них не услышим — очевидно, именно потому, что они не в состоянии охватить картину целиком, они верят, что советскую власть смело не просто свободой, а конкретной «Интердевочкой», верят, что борются с какими-то конкретными группами — чайлдфри, квадроберами, — а не с народом как таковым. Как в анекдоте про мужчину, который не гей — просто у него пару раз был секс с мужиком, у которого был секс с мужиком. Он не скрывает свою натуру, он реально верит, что он не такой, и если мы говорим о Володине (ладно, не будем, а то совсем уже черт знает что за разговор)….

21 октября 2024

Тому, кто верит в воюющие против российских войск отряды польских, немецких, французских и каких там еще наемников, новость о северокорейском контингенте на российской стороне сенсацией не покажется, хотя даже в этом случае можно зафиксировать важную перемену — до сих пор Z-патриот мог говорить, что его армия в одиночку противостоит натовским полчищам, а теперь все, уже не в одиночку. Это вообще недооцененный аспект происходящего — приглашая на войну корейцев, Путин расписывается в том, что даже в условиях непрекращающихся неудач украинской стороны собственными силами он справиться не может, и даже новая мобилизация по какой-то причине (недостаточно людей? угроза социального взрыва?) сейчас невозможна. Нужно, конечно, делать скидку на то, что пост «Корейцы забыты» в соответствующем телеграм-канале через две недели окажется последним документальным свидетельством того, что кто-то это вообще обсуждал, но пока все кажется вполне серьезным — уже и Песков не отрицает отправку контингента, называя сведения о ней всего лишь противоречивыми, а российский посол, вызванный в южнокорейский МИД, заверяет Сеул в том, что совместные действия России и КНДР «не направлены против интересов безопасности Республики Корея».

О том, что на украинский фронт рвутся «добровольцы» из ближневосточных стран, Сергей Шойгу, тоже ныне забытый, говорил Владимиру Путину еще в самом начале войны. До сирийских дивизий дело, как мы знаем, не дошло (видимо, Шойгу преувеличил добровольческие настроения), но за два с половиной года и без них скопилось достаточно информации об иностранцах, воюющих на российской стороне — помимо действительно существующих убежденных Z-интернационалистов наподобие американца Рассела Бентли (убитого, как известно, собственными товарищами по оружию), героями военных новостей становились люди из многих стран, включая довольно экзотические Непал, поставляющий на войну классических наемников, и Индию, чьих граждан, судя по всему, заманивали на фронт обманом, что потребовало вмешательства индийского премьера. Но ни в одном случае не было такого, чтобы какая-нибудь страна организованно отправляла на эту войну (с любой из сторон) свой полноценный контингент, КНДР — первая. И стоит, наверное, учесть, что именно потому, что это КНДР, не имеет никакого значения, как именно будет подано присутствие корейских солдат на фронте, будут ли их, как писала южнокорейская пресса, выдавать за бурятов, или оденут в форму без опознавательных знаков, или заставят подписать российские контракты — тут содержание важнее формы, и северный кореец в любом мундире останется северным корейцем, человеком из страны, где любая частная инициатива исключена в принципе, и если такой человек на далекой войне, то это не он туда поехал, а родина его туда отправила.

Зачем это его родине — говорят, что Ким Чен Ын заинтересован в том, чтобы его армия, не воевавшая с 1953 года, опробовала себя в условиях реальной современной войны (а как опробует, можно будет планировать и реванш на своем полуострове). Возможно также, что солдатами, которых у него без счета, Ким платит Владимиру Путину за пока неизвестно какую помощь, может быть, с ядерной программой, может, с ракетным вооружением или чем-то еще. Но это — возможное краткое содержание следующего сезона, на пути к которому корейским солдатам надо повоевать под Покровском, выполнить поставленные задачи и, тем, кто не погибнет, вернуться домой.

И это сейчас представляется самым слабым местом всей конструкции. То есть понятно, что Ким тоже не дурак, свое дело знает, и механизмы удержания подданных даже в загранкомандировке у северокорейского режима давно отлажены — можно вспомнить работающие в российском Приморье еще с кимирсеновских времен леспромхозы с северокорейскими вахтовиками, которые, под надзором нарубив плановую норму, спокойно возвращаются на родину, не причиняя хлопот ни принимающей стороне, ни своему правительству, в наше время к лесорубам добавились и строители. Но все-таки Донбасс не Приморье и война не лесоповал, и вероятность, что что-нибудь может пойти не так, в случае отправки армейского контингента за тысячи километров многократно возрастает. Наверное, еще на стадии отбора останутся те, в ком корейское командование уверено, что они не дезертируют и не станут невозвращенцами; наверное, и заградотряды в какой-то форме будут, и корейские располаги, в отличие от обыкновенных, будут неотличимы от классических концлагерей — но и то, и другое, и третье вопросы внутрикорейские, русскому в них и вникать не стоит, если он не Андрей Ланьков, конечно.

Корейцы с корейцами, положим, справятся, но ведь тут имеет значение, что у россиян нет, в общем, никакого опыта союзнического взаимодействия на поле боя (самое близкое к нему — показушные учения с участием хорошо знакомых постсоветских партнеров по ОДКБ). Даже не на стадии первого «мясного штурма», а допустим, когда корейцев где-нибудь построят на открытой местности в ожидании прибытия какого-нибудь «генерала Ахмедова», и построение закончится, как уже бывало, прилетом украинской ракеты — как вести себя в таких ситуациях с соотечественниками, российское командование знает, но вдруг корейские командиры в такой ситуации поведут себя иначе, начнут выяснять отношения, забастуют? Или (у них же есть и политическое руководство) подключат соответствующий ресурс, которого у российских генералов нет, дойдет до Кима, и тот поругается с Путиным — я, мол, тебе бойцов на обучение отправил, а не на утилизацию; слово за слово, и уже не союзники.

Звучит, может быть, опереточно, но в