Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

за Рыжей, которая утащила кусок мяса из кухни, споткнулся во дворе, разозлился и через несколько секунд вместо мальчика возле сарая стоял серебристый волчонок с темным пятном на груди.

Первая мысль Марка после возвращения в человеческий облик была:

"Я красивее Леона?"

Леон не разговаривал с ним почти час.

Лея обратилась последней.

Мы все ожидали что угодно.

Боль.

Страх.

Ночное пробуждение.

Она просто пришла ко мне утром и сказала:

"Мам, кажется, сегодня".

Через час во дворе появилась небольшая серебряная волчица со светлыми глазами, которая первым делом обнюхала собственные лапы, потом подошла к отражению в окне и долго себя рассматривала.

Кайран сказал, что характер при обращении не меняется.

Лея услышала и укусила его за край плаща.

Когда пробудились все трое, Серый Хребет ждал.

Никто не приехал требовать решения.

Никто не прислал Совет.

Ровен написал мне официальное письмо и отдельное, личное, гораздо короче.

В официальном сообщал, что стая признает полную свободу лунной тройки.

В личном было одно предложение:

"Когда дети будут готовы узнать Серый Хребет не как обязанность, а как часть своей истории, двери открыты".

Мы поехали туда только через семь месяцев.

На три дня.

По желанию детей.

Серый Хребет встретил их уже иначе.

Не как наследников.

Не как спасение.

Просто как детей Кайрана и Алиры, которые когда-то родились там и потом вернулись гостями.

Старая родовая связь так и не восстановилась полностью.

И стая не погибла.

Через несколько месяцев после ухода Кайрана жители утвердили новый порядок. Главу теперь выбирали представители поселений и родов на пять лет. Ровен стал первым.

Он управлял не так, как Кайран.

Больше спорил.

Дольше принимал решения.

Меньше полагался на силу одного человека.

Оскар утверждал, что это ужасно неудобно и намного здоровее.

Со временем оборотни, у которых после пробуждения детей возникли проблемы с обращением, начали восстанавливаться.

Не все одинаково быстро.

Некоторым понадобились месяцы.

Элвар считал, что прежняя связь слишком долго подавляла естественные семейные и личные связи зверей, и после ее разрушения им пришлось перестраиваться.

Я не знала, насколько он прав.

Главное было другим.

Серый Хребет выжил без моих детей.

И это окончательно избавило Леона от мысли, что он обязан когда-нибудь спасать людей ценой собственного выбора.

Никто из троих пока не признал Серый Хребет своей стаей.

И никто их не спрашивал.

Мне нравилось именно это.

После завтрака дети ушли на занятия.

Я открыла лечебницу.

К полудню успела принять женщину с больным горлом, двух мужчин после слишком увлекательной драки в трактире и девочку, которая впервые показала когти и решила, что умирает.

Ей было восемь.

Она сидела на кушетке и держала обе руки перед собой.

— Они обратно не уходят.

— Уйдут.

— Откуда вы знаете?

— Я видела много первых когтей.

— У ваших детей тоже?

— У одного.

Марк потом страшно гордился бы, если бы услышал.

— Это больно?

— Иногда немного.

— А превращаться?

Я могла ответить как целительница.

Рассказать про изменение костей, подготовку тела, температуру, необходимость отдыха.

Вместо этого сказала:

— Страшнее всего обычно до первого раза. Потом становится понятнее.

Она посмотрела на ногти.

— А если у меня волк некрасивый?

Я улыбнулась.

— Волки редко переживают об этом.

— Я буду.

— Тогда придется с ним договориться.

Девочка наконец засмеялась.

Когти начали втягиваться.

После обеда в лечебницу вошел Оскар.

Без стука.

За два года некоторые вещи не менялись.

— Добрый день.

— Ты умеешь пользоваться дверью?

— Я ее открыл.

— До этого существует стук.

— Мы почти родственники.

— Нет.

— Кайран сказал, что ты все еще такая же.

— Кайран много говорит.

Оскар поставил на стол два пакета.

— Один тебе. Один детям.

— Что внутри?

— В детском сладости.

Я сразу забрала.

— Я знал.

— А в моем?

— Письма из Серого Хребта и документы по соглашению с Речным Долом.

— Прекрасный подарок.

— Могу забрать.

— Не трогай.

Он усмехнулся и сел.

Оскар тоже изменился.

Шрам на подбородке остался. Смеялся по-прежнему громко. Но в его лице исчезла постоянная усталость первых месяцев после смены власти.

— Где Кайран?

— В школе.

— Ровен просил передать ему письмо лично.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему лично?

— Потому что он старый драматичный человек.

— Оскар.

— Правда ничего срочного. В следующем месяце Серый Хребет проводит вторые выборы главы.

— Ровен не идет снова?

— Нет.

— Почему?

— Говорит, что за пять лет постарел на пятнадцать.

— Он правил меньше трех.

— Вот видишь.

Я открыла пакет.

Сверху лежало письмо Ровена.

Потом несколько официальных бумаг.

— Кайрана хотят выдвинуть?

Оскар перестал улыбаться.

— Несколько поселений обсуждали.

Я подняла глаза.

— Он знает?

— Нет.

— И что думаешь?

Оскар пожал плечами.

— Решение его.

Я почувствовала старый неприятный холод.

Совсем слабый.

Но знакомый.

Наверное, он всегда останется где-то внутри.

— А если согласится?

Оскар посмотрел внимательнее.

— Тогда поговорите.

— Очень полезно.

— Чего ты хочешь от меня? Чтобы я сказал, что он откажется, потому что теперь живет здесь?

— Нет.

И правда нет.

Я не хотела обещаний за Кайрана.

Давно перестала.

— Ровен пишет ему об этом?

— Да. Поэтому и хотел передать лично.

Я положила конверт обратно.

— Хорошо.

Оскар помолчал.

— Ты боишься?

— Немного.

— Нормально.

— Не надо становиться мудрым.

— Прости.

— Так лучше.

Он улыбнулся.

— Кстати, где дети?

— На занятиях.

— Марк обещал показать мне, насколько хорошо ездит.

— Нет.

— Алира.

— Нет.

— Ему девять.

— Именно.

— В девять Кайран уже...

— Если закончишь эту фразу, сладости съедят без тебя.

Оскар замолчал.

Через полчаса дети вернулись, и дом сразу перестал быть тихим.

Марк увидел Оскара и первым делом потребовал лошадь.

Получил отказ.

Потом сладости.

Смирился.

Лея показала новое платье, которое каким-то образом все-таки появилось у нее к вечеру.

Я подозревала Мару.

Мара отрицала.

Леон забрал письмо из Серого Хребта и несколько минут разговаривал с Оскаром о выборах.

Я слышала не все.

И впервые специально не прислушивалась.

Когда Кайран вернулся, во дворе уже ставили длинные столы к вечернему празднику.

Он вошел через заднюю дверь с двумя деревянными ящиками.

— Плотник передает, что в следующий раз ты сама объясняешь ему размеры.

— Что не так?

— Ты написала "примерно по пояс".

— Ему хватило.