Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

class="p1">— Он сделал два разных.

— Значит, проявил творчество.

Кайран поставил ящики.

Увидел Оскара.

— Ты приехал.

— Как видишь.

— Новости?

Оскар посмотрел на меня.

Я сразу сказала:

— Не делай из этого тайну.

Он достал письмо.

— Ровен.

Кайран открыл.

Читал спокойно.

Я стояла у стола и делала вид, что занята травами.

Через минуту он сложил лист.

— Понятно.

Оскар спросил:

— И?

— Что "и"?

— Будешь думать?

— Нет.

Я подняла голову.

Слишком быстро.

Кайран заметил.

— Ровен пишет, что несколько поселений хотят предложить мою кандидатуру на следующих выборах.

Марк сразу перестал есть сладкое.

— Ты опять будешь Альфой?

— Нет.

— Почему?

Кайран снял куртку.

— Потому что я не хочу.

Лея нахмурилась.

— Совсем?

— Совсем.

Я не ожидала, насколько сильным окажется облегчение.

Оно пришло раньше разума.

Кайран посмотрел на меня.

Не с упреком.

Просто увидел.

— Ты даже не подумаешь? — спросил Леон.

— Уже думал.

— Когда?

— Последние два года.

— Но тебя только сейчас позвали.

— Мне не нужно приглашение, чтобы понимать, хочу ли вернуться к старой жизни.

Леон принял ответ.

Оскар сказал:

— Ровен расстроится.

— Переживет.

— Я ему так и напишу.

— Не смей.

— Уже хочу.

Марк спросил:

— А если они предложат много денег?

Лея закрыла лицо ладонью.

— Что?

— Просто интересно.

Кайран сел рядом.

— Не соглашусь.

— Очень много?

— Марк.

— Все, понял.

Через минуту спросил:

— А лошадь дадут?

Я рассмеялась.

К вечеру улицы Речного Дола заполнились людьми.

Годовщину свободной стаи придумали жители, а не Совет и не глава. Поэтому праздник получился таким же, как сам город: немного беспорядочным, слишком громким и гораздо теплее любых официальных торжеств Серого Хребта.

На площади играли музыканты.

Дети бегали между столами.

Торговцы выставили еду.

Кто-то принес огромный пирог, который развалился еще до начала праздника.

Мара объявила это символом местного управления.

Эна услышала и пригрозила повысить ей налоги на лечебные травы.

Мара ответила, что тогда будет лечить главу стаи последней.

На этом спор закончился.

Кайран почти весь вечер разговаривал с людьми из школы.

Я наблюдала издалека.

Два года назад он был человеком, вокруг которого автоматически образовывался круг из тех, кто ждал распоряжений.

Теперь к нему подходили за советом.

Иногда спорили.

Иногда вообще не слушали.

Кайран научился жить с этим удивительно хорошо.

Наверное, потому что впервые ответственность перестала быть равна власти.

Он все еще мог вести людей.

Просто больше не считал, что право вести принадлежит ему по крови.

Леон участвовал в небольшом показе молодых оборотней.

Без серебряной шерсти.

Он специально остался человеком и помогал младшим детям выполнять упражнения на контроль дыхания перед частичным обращением.

Мне это понравилось.

Сила перестала быть его главным качеством.

Марк где-то раздобыл деревянный меч и гонялся с двумя мальчиками вокруг фонтана.

Лея сидела с девочками старше себя и обсуждала книги, совершенно забыв про платье, ради которого утром была готова начать семейный переворот.

Оскар ел.

Эта часть тоже не менялась.

Когда стемнело, на площади зажгли фонари.

Я отошла к краю, где было тише.

Кайран нашел меня через несколько минут.

— Устала?

— Немного.

Он встал рядом.

Не слишком близко.

Старая привычка.

После новой клятвы она не исчезла.

— Ровен правда хотел, чтобы ты вернулся? — спросила я.

— Не он. Несколько поселений.

— И ты даже не подумал.

— Подумал.

Я посмотрела.

Кайран улыбнулся.

— Несколько секунд.

— Очень содержательно.

— Хватило.

— Почему нет?

Он повернулся к площади.

— Потому что мне нравится моя жизнь.

Ответ был слишком простой.

Я ждала продолжения.

Кайран понял.

— В Сером Хребте я почти всегда был сначала Альфой, потом всем остальным. Даже когда пытался разделять. Здесь я отец. Муж. Наставник. Иногда человек, который таскает твои ящики и забывает перчатки.

— Очень важная должность.

— Именно.

Он посмотрел на меня.

— Я не хочу снова делать власть центром всего.

— Даже если теперь мог бы управлять иначе?

— Возможно, мог бы. Но мне не обязательно проверять.

Я кивнула.

Наверное, именно это было окончательной переменой.

Раньше Кайран считал власть обязанностью, от которой нельзя отказаться.

Теперь понимал, что способность что-то делать не означает необходимость это делать.

С площади донесся крик Марка:

— Папа!

Кайран закрыл глаза.

— Что он натворил?

— Почему сразу натворил?

— Опыт.

Марк прибежал через несколько секунд.

— Ничего не натворил.

— Тогда зачем зовешь?

— Леон сказал, завтра можно идти к северному лесу. Ты пойдешь?

— Если закончите занятия.

— Закончим.

— Домашнее задание?

Марк поморщился.

— Почти.

— Тогда сначала доделаешь.

— Я знал, что надо было спрашивать маму.

— Она ответит то же.

Марк посмотрел на меня.

— Мам?

— То же.

Он тяжело вздохнул.

— Вы слишком давно вместе.

И убежал.

Кайран проводил его взглядом.

— Когда-нибудь он перестанет спорить?

— Нет.

— Я боялся этого ответа.

Музыка стала громче.

На площади начинали танцевать.

Кайран протянул руку.

— Нет.

— Я еще ничего не спросил.

— Ты собираешься предложить танец.

— Да.

— Ты плохо танцуешь.

— Это неправда.

— На нашей второй годовщине ты наступил мне на ногу.

— Один раз.

— Три.

— Ты считала?

— Конечно.

Он не убрал руку.

— Тогда у тебя есть шанс проверить, научился ли я.

Я посмотрела на его ладонь.

Два года назад я сказала, что не вернусь к старому браку.

Мы и не вернулись.

Через восемь месяцев после его первого приезда в Речной Дол Кайран спросил, хочу ли я попробовать жить вместе.

Я отказала.

Еще через три месяца сама предложила оставить вещи в нашем доме, чтобы он перестал каждую неделю таскать сумку между нами и комнатой над школой.

Через год после Серого Хребта мы дали новую клятву.

Не старую брачную.

Не родовую.

Не перед Советом.

В нашем саду.

При детях, Маре, Оскаре и нескольких друзьях.

Никаких серебряных браслетов.

Никаких знаков власти.

Мы сами придумали слова.

Кайран обещал не защищать меня от моего выбора.

Я обещала не использовать прошлое как оружие каждый раз, когда мне страшно.

Оба обещали говорить раньше, чем молчание превратится в решение за другого.

Не все получалось идеально.

Мы ссорились.

Иногда сильно.

Один раз Кайран попытался сам решить, что Марку рано идти на зимнюю тренировку, и мы спорили до полуночи