Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

— Жнецы имеют свои ритуалы, направленные на демонстративное разрушение всякой целостности. От разрушения семейных уз до разрыва естественных законов — всё служит одной цели: доказать, что разделение есть высшая форма существования. Самая темная сторона их учения — жертвоприношения, являющиеся не только подтверждением их принципов, но и некими магическими ритуалами, которые пробуждают неизвестную драконам магию. Они приносят в жертву живых существ, практикуя… расчленение. Каждое жертвоприношение для Жнецов — акт освобождения, демонстрация того, что разорвать связь — значит приблизить мир к своей истинной, разделенной форме. Как правило, это происходит при помощи особого оружия — зеркальных кинжалов.

И я продемонстрировала небольшой рисуночек, на котором как раз был изображен пример такого кинжала.

— Считается, что разбивая целое, они не уничтожают, а возвращают его к первоначальному, чистому состоянию. Наиболее показательно в этом плане громкое дело о массовом жертвоприношении, когда в их тайном храме, замаскированном под один из дворцов Драковии, были найдены сотни останков драконов и кривовцев. Операцией по поимке преступников руководил генерал Норман Уинфорд. Ему удалось обезглавить секту, наиболее влиятельные ее члены были пойманы, подвергнуты суду и казнены. Хотя некоторые члены, как и пятьдесят лет назад, ушли в подполье.

Я более подробно углубилась в подробности того дела, о которых узнала от Майло Труита, хотя меня буквально от них передергивало — слишком тошнотворно, слишком кроваво. Так же, как и от нескольких фотокарточек, которые он мне передал.

— Ваше имя не упоминалось в ходе расследования, майор, но вы… Вы ведь в этом участвовали?

Лейтон ответил не сразу.

А когда ответил, все так же не смотрел на меня.

— Весьма отдаленно. Отец попросил помочь отряду, когда накрыли их храм. Больше всего мне запомнились отрезанные крылья и голова какого-то стеклянного дракона на алтаре. Черепная коробка была вскрыта, мозг аккуратно вынут, и лежал отдельно. И символы, эти их химерьи символы, начерченные драконьей кровью… Повсюду. На стенах, на полу, даже на потолке…

— Жнецы поклоняются химерам, считают их высшими существами и пытаются изучать их магию, которая действует не как наша. Наша более простая и разрушительная, а их — более таинственная и непостижимая. Более интуитивная, — уже не заглядывая в листочек, продолжила я. — Лика Гроув чертила не букву «Л», а символ из алфавита химер. Ведь старшие ступени изучали эти символы на химероведении. В последние мгновения жизни она хотела указать на своего убийцу или убийц. Ее смерть связана со Жнецами раскола. Есть кое-что важное, о чем, вероятно, вы не подозреваете, майор. У Ангелики был любовник из числа преподавательского состава АВД. А как вы знаете, человек, имеющий сексуальную или романтическую связь с жертвой — всегда первый подозреваемый.

Уинфорд впервые с интересом взглянул на меня, как будто сам доклад его вовсе не интересовал.

Хотя, подозреваю, он и так все это знал.

— Я уже выяснил, что у Гроув появился любовник, и у меня есть несколько кандидатов на эту роль — как раз собирался ими заняться. Каковы твои варианты?

— У меня не варианты, — с гордостью проговорила я. — Любовник Лики — офицер Халид. Я точно это знаю! Он есть в вашем списке?

— Есть, но его я рассматривал в самую последнюю очередь. Источники донесли, что это кто-то из кадетов, — заметил Лейтон, не сводя с меня глаз.

Я чуть не улыбнулась от этой дурацкой гордости, что мне удалось его впечатлить.

Хотя, может, и не дурацкая она была совсем?

— Могу я поинтересоваться, — начал черный дракон, не меняя своей расслабленной позы, — Каким образом ты узнала эту информацию?

Отвела глаза, чувствуя, что предательски краснею.

Этот поцелуй с Паджетом, вынужденный проклятущий поцелуй!

— Я применила на практике один из ваших уроков и проникла в сознание Ченинга Паджета, — как можно более ровно ответила. — Он видел, как они занимались сексом на его вечеринке.

— Как тебе удалось проникнуть в сознание Ченинга Паджета, Тесса, если на нем один из мощных родовых артефактов правящей императорской семьи, полностью оберегающий его от ментального вмешательства других драконов в его мозги? — вкрадчиво поинтересовался Лейтон. — Золотой браслет с рубином, который заговорен на то, что снять он его может только добровольно. Допрашивать дракона рубиновой крови представляет некоторые трудности даже для меня. Для этого мне нужно личное разрешение Радиона.

— Была такая ситуация… И Паджет его снял.

Мой голос предательски дрогнул.

Нужно было быть круглым дураком, чтобы не понять, что что-то тут нечисто.

Круглым дураком Уинфорд, разумеется, не был.

Он посмотрел с таким холодным прищуром, что у меня коленки задрожали.

Или они задрожали от чего-то другого?!

— Вы провели хорошую работу, Тесса Кук, — тон Лейтона сам лед. — Сейчас отдайте мне доклад, и можете быть свободны.

Не понимая, что испытываю — разочарование или облегчение, я подошла к бортику бассейна и протянула ему свою работу.

Он взял ее из моих рук, а затем…

Даже не взглянув, бросил назад.

Бумаги разлетелись по ванной, падая на мокрую мраморную плитку, я с ужасом на это смотрела, всерьез вознамерившись кинуться их ловить, но мне не дали.

Лейтон протянул руки, схватил меня за талию и одним мощным, могучим броском опрокинул в купель!

Заманил. Он просто меня заманил!

Вода выплеснулась из бассейна, подняв миллион брызг и облака пушистой пены, из-за которых происходящее кажется немного нереальным.

Как будто во снах.

С той ночи он снился мне не единожды. Но я старалась не думать об этом.

Я правда пыталась его забыть.

Но сейчас я лежу на голом Лейтоне, в насквозь промокших брюках и рубашке и смотрю в его голубые глаза…

Так близко…

Зачем же, зачем?!

— Мой доклад!

Мои мысли сейчас бесконечно далеко от доклада, разлетевшегося по полу и безжалостно залитому водой, но сейчас это единственное, за что я цепляюсь, чтобы сохранить остатки разума.

— Ты скучала?

Глава 67

Этот голос, хриплый голос змея-искусителя, и эти штормовые глаза…

Руки Лейтона, сжимающие мои бедра.

Его мощное разгоряченное тело подо мной.

Плеск воды.

Моя намокшая одежда, от которой хочется избавиться, чтобы ощутить его обнаженной кожей.

Сродни безумию. Умопомешательству.

Как же сильно я скучала, Лейтон, как же я хочу чувствовать тебя…

Целовать, трогать, смотреть на тебя, и никогда с тобой не разлучаться.

Надо соврать, возмутиться его выходке и выбираться.

Но вместо всего этого я коротко выдыхаю:

— Да…

Он подхватывает это «Да» с моих губ, не дает договорить, накрывает мои губы ненасытным поцелуем, проталкивает язык ко мне в рот, и не дает дышать.