Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

Знакомая пещера…

И меня выбрасывает из сознания Ченинга Паджета в реальный мир — резко, с приступом боли, взорвавшейся в голове.

Снова проклятые красные вспышки, которые не дают мне сориентироваться.

В свете этих дезориентирующих вспышек Паджет прижимает меня к себе и впивается в мои губы жадным поцелуем со вкусом граната и красного перца.

Неприятным, чужим вкусом, от которого дракайна внутри меня в заходится в недовольном, злобном рыке.

Не тот!

Как я посмела подсунуть ей не того!

Этого наглеца надо убить, растерзать за его дерзость и немедля найти того самого, нашего, любимого, единственного.

Вкусного.

Моя реакция молниеносна — отпихиваю рубинового от себя и сжимаю горло Ченинга, с силой приперев рубинового дракона к стенке.

Легко, будто приподняла котенка.

— В прошлый раз мы что… ХОДИЛИ В ПИТОМНИК? — прорычала я. — К ХИМЕРАМ?

— Стеклянная… Откуда такая сила? — в голосе Паджета удивление, нет скорее, шок, я впервые вижу его таким растерянным. — Среди стеклях редко встречаются сильные менталисты… Ты, ты…

Глава 65

— Да, это так, и ты не будешь удивляться тому, что я воздействовала на твое сознание.

В гардеробной становится жарко.

Чувствую, как капля пота ползет по спине.

Чувствую дрожь рубинового.

И меня легонько потряхивает, голова чугунная — боль пульсирует в висках. Отдача от слишком сильного заряда ментальной магии.

Лейтон предупреждал.

Вкладывать установку в голову другого дракона намного тяжелее, чем я думала.

Намного сложнее, чем объяснял и показывал Лейтон.

Насколько же он в этом крут, если у него такой отдачи не бывает — если его не лихорадит так сильно, как меня сейчас.

Всем своим видом стараюсь не показать.

Тем более такого сильного дракона, как рубиновый. Но на моей стороне весомое преимущество — Ченинг Паджет порядочно пьян, поэтому у меня получается — он становится гораздо податливее, и отвечает на мои вопросы.

— Ты не ходила. Набралась и уснула.

Признание рубинового вызывает приступ облегчения.

Теперь понятно, почему воспоминание о том вечере стерто у меня из памяти — Тесса тогда впервые напилась и отключилась. Плюс подействовала рубиновая печать на тыльной стороне ладони, зачарованная на молчание, которую ей в тот раз наверняка поставили так же, как и мне сегодня.

Кроме унижения от Кристалины, по крайней мере, ничего плохого с ней не сделали — этого я боялась больше всего.

Ведь у высококровных кадетов нашлось развлечение пооригинальнее…

— Чья вообще была идея — отправиться в питомник?!

— Гроув это предложила. Она уж больно хотела на них посмотреть…

— Она спала с офицером Халидом?

— Разве твое дело, стеклянная, с кем спала высококровная дракайна?

— Паджет, спала или нет?

— А назови меня Ченинг, тогда отвечу…

Рубиновый ухмыляется. И облизывает верхнюю губу.

— Паджет, спала или нет? — абсолютно хладнокровно говорю я.

— Я не интересуюсь такими вещами, — разочарованно выдыхает он. — Но да… Я случайно видел их вместе.

Утираю пот со лба, чтоб он не заметил — этот допрос дается мне с трудом.

— И что вы делали в питомнике? Халид тоже ходил?

— Может, и ходил. Многие были в масках! Выпили, посмотрели и ушли. Что мы еще могли делать? Мы же не идиоты, чтоб их выпускать!

— По-моему, вы как раз конченые идиоты… — пробормотала я, и еще немного порасспрашивала Паджета.

Но он действительно рассказал все, что помнил. Вообще, вечно высокомерный рубиновый дракон Чанинг Паджет, как котеночек, послушно отвечающий на все мои вопросы, представлял из себя довольно забавное зрелище.

А самым забавным было то, что когда я закончила свой допрос, он сказал:

— Слушай, Кук, такое дело… Хочется поцеловать тебя. И все остальное тоже хочу. Не знаешь, что со мной такое?

— Просто перепил. Завтра пройдет.

— Думаешь?

— Угу.

— А, по-моему, я уже давно этого хочу. Даже, когда трезвый. Это очень странно. Ты была такая жалкая, но потом что-то в тебе появилось такое… Не могу понять…

Рубиновый снова потянулся ко мне.

— Даже думать об этом не смей, Паджет! — выставила вперед руку я.

Установку не испытывать любовного интереса, или наоборот, влюбиться в кого-либо без памяти я ему дать не могла — это было слишком сложной ментальной задачей, требующей просто бешеной концентрации и опыта.

Таким уровнем, в отличие от Лейтона, я пока не владела.

Но кое-что уже могла.

— И вот еще что — не смей больше никогда не устраивать здесь своих дурных сборищ. Они нарушают порядок военного учреждения. Веселье окончено. Навсегда. Иди и объяви об этом своим дружкам. Выгони их. Прямо сейчас.

Ченинг хмурится.

Но не сопротивляется — Лейтон бы гордился тем, как хорошо у меня получилось задать ему эту установку, хоть она, в сущности, и была довольно простой.

И идет ее выполнять.

Сколько же разочарования и недоумения отражается на лицах высококровных кадетов, когда Паджет велит слугам выключить музыку, стробоскопы и в воцарившейся тишине велит всем выметаться!

— Ты что, спятил, что ли? — удивленно косится на него Ньюмарк, который за то время, пока мы отсутствовали, нашел где-то шелковый халат и напялил его на голое тело. — Даже полночи еще нет…

Айзеку-бобру тоже принесли ярко-оранжевый халат, как и остальным кадетам, которых я раздела, пока мы играли в покер.

И они тоже очень разочарованы окончанием вечеринки.

— А мне уже надоели ваши рожи, — противно ухмыляется Ченинг. — Давайте валите все, я устал и хочу спать!

Гости расходятся угрюмо и очень печально.

Как будто предвкушали лакомство, а его у них отобрали.

Не скрою, мне приятно на это смотреть.

— Оставайся, Кук, — глядя мне в глаза, говорит рубиновый, когда его апартаменты почти пустеют. — Я хочу, чтобы ты осталась.

И смотрит. Смотрит на меня…

А я на него — не отрываю глаз.

Подхожу к нему, вальяжно рассевшемуся на диване, опершись на каретку, и низко, низко склоняюсь к нему, чтоб было видно грудь.

Около самого его уха выдыхаю медленно:

— Ты меня не интересуешь. И никогда не заинтересуешь. Приятных снов, прекрасного пробуждения.

Отворачиваюсь и выхожу, не дожидаясь его реакции.

Больше всего на свете сейчас мне хочется забыть о поцелуе, вернее, его попытке, которую я, слава богу, почти мгновенно пресекла.

Сразу накатывает усталость — такая сильная, что хочется усесться на пол прямо в коридоре, прислониться к стене и ни о чем не думать.

Меня чуть покачивает.

Однако я нахожу в себе силы убедиться, что девчонки из ОЛУХА без приключений достигли второго кластера.

Среди них нет Густы — но девочки говорят, она ушла раньше, плохо стало от количества выпитого.

Раньше — так раньше.

Пошатываясь, возвращаюсь