История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

Солдатом попав в плен к немцам, Сартр, как нарочно, прочитал книгу немецкого философа Мартина Хайдеггера «Бытие и время». Это произведение еще в двадцатые годы всколыхнуло немецкую философию, а сегодня считается одним из самых вдумчивых философских сочинений XX века, оказавших большое влияние на дальнейшее развитие мысли. Сложным языком Хайдеггер по-новому и в совершенно ином ключе поставил вопрос о существовании человека. Для Хайдеггера в сложившейся до сих пор философии был прежде всего обойден вопрос о смысле бытия. В поисках ответа он возвел само тут-бытие в место, где приобретается познание. Согласно Хайдеггеру человек узнает смысл своего бытия благодаря знанию конечности своего существования, связанного с его собственной, как сформулировал Хайдеггер, «вброшенностью» во время и в общество.

Мир идей Хайдеггера произвел на Сартра глубокое впечатление. Он подхватил его идеи, чтобы вывести из них свои собственные заключения о бытии. Первым делом Сартр критически разобрал вопрос, какими возможностями человек обладает в своем бытии. Вдохновленная Хайдеггером книга Сартра «Бытие и ничто» появилась в 1943 году, в оккупированной немецкими войсками Франции, и стала его главным теоретическим трудом.

Для Сартра человек — не важно, когда и где он родился. — был обречен на голое бытие, такое бытие, которое для Сартра состояло из двух частей. С одной стороны, имелось сознание человека (для-себя-бытие), с другой стороны — мир вокруг «я» (в-себе-бытие). В то время как в-себе-бытие идентично себе самому, человек в своем для-себя-бытии хотя и осознает собственное существование, однако всегда находится в поисках идентичности. Он должен придать своему существованию форму, сущность, ибо Сартр установил: «Существование предшествует сущности».

По сути дела, человек, по словам Сартра, постоянно пытается закрыть в своем существовании пробел между для-себя-бытием и в-себе-бытием. Это он делает своими решениями, что в первую очередь означает, что человек на протяжении всей жизни должен принимать решения (даже если он примет решение не принимать решений). Эта постоянная необходимость принимать решения является у Сартра определением экзистенциальной свободы, («человек приговорен к свободе»). К этому надо добавить, что из-за чувств страха и покинутости человек порой склонен воспринимать в-себе-бытие едва ли не как совершенную идентичность. Но тогда, как говорит Сартр, он попадает в положение «неискренности». Она оставляет человека только в том случае, если он взваливает на себя бремя свободы решений и берет за них ответственность. Только так человек согласно Сартру достигает «подлинности».

Благодаря своему философскому эскизу Сартр стал наряду с Камю выдающейся фигурой французского экзистенциализма. Им обоим удалось — что за всю историю философии случалось редко — выразить свои мысли в художественной форме. Они сообщали их публике посредством рассказов, романов и пьес. Зарабатывали на жизнь они исключительно литературным трудом. В 1957 году Альбер Камю за свои достижения получил даже Нобелевскую премию по литературе. Сартр же, превратившийся в идола интеллектуалов во всем мире, в 1964 году аналогичную премию не принял. Своим обликом Сартр был совершенно не похож на модную звезду. Маленький, с выпученными косящими глазами за толстыми стеклами очков, с пухлыми губами, заядлый курильщик с пальцами, коричневыми от табака. Но именно он воплощал собой интеллектуала большую часть второй половины XX века. Жили они с Симоной де Бовуар — спутницей жизни Сартра и не менее интересным, чем он, человеком — преимущественно в гостинице. Их нетрадиционное партнерство, при котором каждый из них пользовался любовной свободой, было абсолютно новым видом совместной жизни и послужило образцом для многих людей того времени. Сартр принимал активное участие в левом движении. Его сотрудничество с французскими коммунистами и симпатия к Советскому Союзу привели к разрыву с Камю.

В 1944 году Сартр написал драму «За закрытыми дверями». И в том же году она была впервые поставлена. В ней две женщины и один мужчина после смерти очнулись в закрытом помещении. Исходя из совершенного ими в жизни, они понимают, что попали в ад и теперь ожидают напророченных мучений и боли. Однако те не приходят. Вместо этого они постепенно замечают, что каждый из них является неким пророчеством или препятствием для других. Они не могут ни убить друг друга, поскольку они уже мертвы, ни покинуть помещение. Наконец мужчина устанавливает, что им не нужно больше ждать ада, они уже в аду. Предполагая увидеть «серу, решетки и жаровню», мужчина заключает: «На кой черт жаровня, ад — это другие» («Pas besoin de gril, l'enfer, c'est les autres»).

«Ад — это другие»: в этой фразе Сартр лаконично выразил позицию для-себя-одиночки при встрече с другими людьми. Ибо, как и герои пьесы, все люди с точки зрения для-себя видят других как в-себе, следовательно, не как субъект, а как объект, и поэтому не познают его. А поскольку мы не познаем другого, мы не познаем и самих себя. Кроме того, фактическое или предположительное суждение других влияет на нашу точку зрения о нас самих. Зависимость от других приводит к заключению «ад — это другие».

Сартру виделся только один выход: одиночка добивается независимости, если стремится к подлинности. Только тогда становится возможным свободная встреча с другими. Предпосылкой для достижения этой свободной совместной жизни является то, что и эти другие тоже стремятся к подлинности. На практике это прежде всего означает: давать другим свободное пространство, нечто такое, что Сартр и его спутница жизни Симона де Бовуар более или менее удачно пытались осуществить в жизни.

В конце пьесы Сартра, после того как все трое попробовали выбраться из помещения, дверь открывается. Но вместо того, чтобы отправиться в путь к возможной и небезопасной свободе, они жмутся друг к другу и остаются в помещении, застывают в своем тут-бытии.

68. Попытка построить рай на земле всегда заканчивается адом

Карл Раймунд Поппер (1902–1994)

Два мировоззрения захватили в начале XX столетия Европу: марксизм и фашизм. И то, и другое на свой лад обещали рай, и оба добились признания из-за последствий Первой мировой войны. Ленинский марксизм коренным образом изменил Россию после революции 1917 года. Учение об освобождении всего пролетариата от ига эксплуататоров и поработителей вскоре обнаружило свой тоталитарный характер. При Сталине политический строй страны, которая называлась теперь Советским Союзом, окончательно превратился в мрачную, неограниченную диктатуру. Обещание коммунистического рая, в котором все люди равны, оправдывало для многих марксистов безжалостное уничтожение людей, которые не хотели в этот рай идти. Между тем в Западной Европе появилось конкурирующее мировоззрение — фашизм. Он во многом был