Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

На следствии Сокольников дал показания и был привлечён к качестве обвиняемого по делу «Параллельного антисоветского троцкистского центра». Его приговорили к 10 годам лишения свободы. «Бледное лицо, скорбные глаза, чёрный лондонский костюм. Он как бы носит траур по самому себе» – так описывал журналист, присутствовавший на процессе. Английский корреспондент отмечал, что «Сокольников производит впечатление совершенно разбитого человека. Подсудимый вяло и безучастно сознаётся во всём: в измене, вредительстве, подготовке террористических актов. Говорит тихо, голос его едва слышен».

В 1939 году Сокольников был убит в тобольской тюрьме (по официальной версии сокамерниками, по другим данным – убийство произошло по распоряжению Сталина). Интересно, что сам генсек внимательно знакомился с протоколами допросов Сокольникова и считал, что он всё же работал на английскую разведку. На последней странице протокола допроса, где Сокольников объяснял, что ничего не знал о связях журналиста Тальбота с английской разведкой, Сталин написал: «Сокольников, конечно, давал информацию Тальботу об СССР, о ЦК, о ПБ, о ГПУ, обо всём. Сокольников – следовательно – был информатором (шпионом-разведчиком) английской разведки».

Один из братьев Сокольникова остался в эмиграции, другой был репрессирован. Сокольников был трижды женат (официально был оформлен только последний брак). Первая жена занималась партийной работой, являлась сотрудницей ОГПУ и была репрессирована. Вторая жена – архитектор (их сыну была присвоена фамилия Червонный в честь денежной реформы, дослужился до должности заместителя министра лесной промышленности СССР). Третья жена – Галина Иосифовна Серебрякова (на 16 лет младше мужа), участница Гражданской войны и писательница, дочь известного революционера и внучка состоятельного владельца табачных заводов. Первым мужем Серебряковой был также известный большевик, от которого она и получила фамилию, сохранив её в браке с Сокольниковым. Третья жена Сокольникова провела много лет в ссылке и заключении (1936–1956). По мнению А. И. Солженицына, находясь в заключении, она работала на органы. После ареста Сокольникова Г. И. Серебрякова была исключена из партии и арестована, впоследствии реабилитирована.

Помимо художественных произведений (о К. Марксе, Ф. Энгельсе, женщинах эпохи французской революции и др.), она опубликовала публицистические очерки и воспоминания об известных деятелях партии. Дочь Сокольникова от третьего брака также провела долгое время в ссылке, после реабилитации окончила Педагогический институт, вернулась в Москву. В течение долгого времени она собирала материалы и публикации о своём отце.

В 1988 году Сокольников был посмертно реабилитирован и восстановлен в партии.

Из отзывов современников следует, что Сокольников отличался работоспособностью, спал не более шести часов в сутки. Много читал, в том числе на иностранных языках. По словам Г. И. Серебряковой, Григорий Яковлевич «с трёх лет начал говорить на немецком, а позже на французском». Подготовил и издал большое количество научных трудов, среди которых «Государственный капитализм и новая финансовая политика», «Финансовая политика революции», «Задачи финансовой политики», «Новая финансовая политика: на пути к твёрдой валюте», «Денежная реформа», «Финансовая наука» и др., а также воспоминания о заключении Брестского мира. В научных работах рассматривал преобразования в советской экономике, проведённые непосредственно под его руководством. Сокольников был одним из немногих советских деятелей, чья краткая автобиография была опубликована.

Григорий Яковлевич редактировал книги своей третьей жены Г. И. Серебряковой. Над ними тогда шутили: «Вышла новая книга Серебряковой, написанная Сокольниковым». Вдова Сокольникова вспоминала, что писать она стала под влиянием мужа. Он запирал её в ванной, бросал ей туда бумагу и говорил: «Пиши, ты талантлива!»

Современники отмечали и ораторские способности Григория Яковлевича. Вообще он был разносторонне увлекающимся человеком, любил театр, живопись, скульптуру, классическую музыку, играл на рояле, в шахматы и теннис, был библиофилом. Поддерживал дружеские контакты с такими деятелями искусства, как И. Бабель, Б. Пильняк, Б. Пастернак, Д. Шостакович и др. По воспоминаниям Серебряковой, «Шостакович бывал у нас всякий раз, когда приезжал из Ленинграда в Москву. Случалось, Шостакович жил у нас по несколько дней. Ночевал на диване в столовой или в кабинете мужа». Долгое время на квартире Сокольниковых проживал И. Бабель.

Очевидно, высокообразованность Г. Я. Сокольникова вызывала иногда раздражение среди руководящего состава большевиков, его насмешливо называли «учёным». Гордость Сокольникова обыгрывалась в дружеском шарже, опубликованном в газете «Правда».

Г. И. Серебрякова писала о муже, что он мог казаться «ледяным в обращении с посторонними», «надменным, гордым, может быть, даже чопорным и самомнящим, но никто никогда не отказывал ему в редком интеллекте, поразительных знаниях, таланте финансиста и государственного мужа». Она считала, что «главная его сила и слабость крылась в том, что он хотел быть один и не нуждался в обществе. Это был душевно застёгнутый на все пуговицы человек», он «держал сознательно людей на большой от себя дистанции и, однако, всегда внушал почтительное уважение». По словам жены, главными качествами Сокольников считал выдержку, молчаливость, любовь к одиночеству. По её словам, «ледяной в обращении с посторонними… Гарри был мальчишески весел и дружелюбен с животными. Но особенно человеческие отношения создались у Гарри с псом Булькой – Будлсом… За всю свою жизнь Гарри был на ты только с Орджоникидзе. Всех соратников называл он по имени-отчеству». «Более духовно вытренированной личности, нежели Гарри, мне не пришлось видеть никогда. Гарри действительно считал выдержку, молчаливость и любовь к одиночеству самыми ценными чертами характера для каждого интеллектуала. Самый молчаливый из людей, которых я знала, был прекрасным лектором, потому что молчаливость его проистекала не от отсутствия мыслей и слов, а от сознания великой ценности дум и отвращения к пустословию», – писала о нём Серебрякова. По её воспоминаниям, жили они очень скромно «в квартире, где на каждой вещи был прибит металлический номерок инвентаризации. Ничего из имущества, кроме маминого небольшого рояля, нам не принадлежало… В этой небольшой темноватой квартире прошло четыре года второй половины 20-х годов».

По воспоминаниям вдовы, «точность и щепетильность Сокольникова в обращении с деньгами были поразительны. Он терпеть не мог подарков от чужих людей и не принимал решительно ничего от подчинённых. Экономил каждую копейку советской власти и не только не тратил того, что ему выдавалось на заграничные поездки, но, как правило, возвращал бо́льшую часть полученной суммы в государственную кассу. Всюду за кордоном, где это не вредило престижу, ездил в вагонах третьего класса, останавливался в дешёвых гостиницах и всегда проверял счета. Во второй половине 1920-х годов резко выступал на Политбюро, добиваясь отмены привилегий чиновникам: пайков, санаториев, персональных автомобилей и т. д. “Бюджет страны не может включать расходы на чиновников”, – говорил он».

Однако известны и другие факты о материальном положении Сокольникова и его жены. Так, в то время, когда Сокольников находился в Лондоне, партийный деятель Е.