Стратег из ниоткуда. Книга 4 - Михаил Александрович Атаманов

умная на самом деле эльфийка. — Ну да, она первая догадалась. Ей бы промолчать, но малышка стала делиться своей догадкой направо-налево. И то, что за болтливость её лишили лишь языка, было большой милостью и моей личной просьбой, сам Дога Карающая Длань хотел лишить девчонку головы.

Мда, интересная история. И почему-то в таком контексте действия Альфы уже не выглядели бессмысленной жестокостью. Наоборот, это было милосердием и желанием сохранить сородичу жизнь.

— Спасибо за честный ответ. Надеюсь, что и на второй мой вопрос ты тоже ответишь правдиво. Это ведь ты давным-давно подожгла Лес Вечного Короля?

Альфа не изменилась в лице, но я сразу понял, что похоже угадал с этой невероятной догадкой. Почему я решил задать наугад этот странный вопрос? Да просто одно из лиц дроу, мелькавших в моём кошмарном сне, уж слишком напомнило мне одну знакомую тёмную эльфийку, не очень-то и изменившуюся за прошедшее множество веков.

— Честно говоря, мне плевать, что там у вас случилось более тысячи лет назад, и из-за чего вообще шла война в Лесу Вечного Короля. Да и к светлым эльфам Запретного Леса я отношусь исключительно плохо, поскольку они убили мою сестру. Ладно, можешь не отвечать, если не помнишь или не хочешь признаваться.

И тут, когда я уж и не наделся, ответ всё же прозвучал.

— Возможно, ты прав, так как горящий лес от горизонта до горизонта мне иногда снится. Только этот древний лес, простиравшийся от северного океана и до Внутреннего моря, раньше не так назывался. Это было волшебное царство эльфов, где три вида светлых эльфов: лесные, высокие и лунные, а также тёмные дроу жили в гармонии. Так называемый «вечный король» — всего лишь один из множества князей великой царицы эльфов, моей госпожи, память о которой сохранилась лишь в сердцах последних её слуг. Мои земли находились на юге лесного царства, на берегу неспокойного моря, и у меня действительно когда-то был собственный замок. Прекрасный и с высоченными белокаменными башнями, с которых можно было глядеть на штормящее море и обитающих там невероятных чудовищ.

— Что случилось? Почему гармония пропала, и началась война между эльфами?

— Не знаю. Или возможно не помню. Пойми, Альвар, я даже имя своё забыла, не то что детали событий тысячелетней давности. Мне думается, что меня заколдовали коварной магией, чтобы я потеряла память. Какой-то могучий и подлый враг, возможно даже сам Вечный Король или его дух-защитник лесной дракон. Но почему-то мне кажется, что стоит мне вспомнить собственное имя, как память сразу же ко мне вернётся вместе с магическими силами. Да, я когда-то была сильной чародейкой, иногда во снах я вижу это. Вот только за бесконечно-долгую жизнь я перебрала все возможные женские эльфийские имена, и ни одно из них не дало отклика в моей душе. Они точно не мои. Но того, кто подскажет правильное имя… я или сразу убью, так как он разрушит мою защиту от демонов, или объявлю своим господином и буду верно служить ему всю свою жизнь!

Глава двадцать пятая

Хрустальный шар

Тысячелетний град Ульхейм разочаровал Анатолия достаточно быстро. Год назад, когда его — слабого, ничего не понимающего и напуганного — привезли в этот огромный шумный город в карете в зашторенными окнами, призванный герой видел лишь дворец правителя Императора-Дракона, да и то со стороны заднего двора. Однако и того мимолётного впечатления хватило, чтобы в голове сложился образ крикливой роскоши и немыслимого богатства столицы Восточной Империи. Это вполне сочеталось с информацией, которую ему внушали сопровождающие — в императорскую столицу стекаются потоки золота и серебра со всех окраин, и здесь богатств за сотни лет накопилось так много, что чиновники чуть ли не покрывают дороги золотом.

Вот только во внешних районах Ульхейма, куда доставил беглеца дилижанс, абсолютно ничего не говорило о богатствах столицы. Такие же обшарпанные и невысокие домики в два этажа, каких полно было в королевстве Ларнея, из которого прибыл призванный герой. Такие же едва сводящие концы с концами торговцы-лоточники, продающие на улицах всякую мелочёвку. Такие же босоногие зазывалы-мальчишки и такие же побитые жизнью проститутки. В столице разве что толпы народа были погуще, да вели себя жители пошумнее и понаглее, но опять же встречались сплошь бедняки или вовсе нищие попрошайки.

Зато проживание в тысячелетнем граде обходилось не в пример дороже, чем в городах Ларнеи. Прихваченные с собой деньги закончились у Толика весьма быстро, хотя по большей части он сам в этом и был виноват. Хорошее вино и красивые девки стоили в Ульхейме дорого, а в столичных игорных домах шулеры, как выяснилось, могли давать ему — профессиональному «катале» прошлого мира — уроки мастерства и в два счёта раздели приезжего простофилю едва не до порток.

Кошелёк оказался пуст, хорошая же комната на постоялом дворе стоила в Ульхейме аж четыре серебрушки в день. Что за грабительские цены⁈ За такие деньжищи Толик раньше мог снимать схожую комнату в провинции целых две седьмицы, да ещё и с приличной едой! Вариант искать жильё подешевле или вовсе опуститься до бесплатной ночлежки вместе с нищими бомжами призванный герой не рассматривал, а потому искал способ быстро восстановить приятную тяжесть кошелька.

Вот только городской стражи в столице оказалось до обидного много, причём патрулировала охрана улицы днём и ночью группами по четыре-пять бойцов, что для находящегося в розыске убийцы-душителя было большим минусом. Малейшая неосторожность, и на крик сбегутся стражники. Да и подходящей жертвы, у которой могли бы заваляться лишние монеты в кошельке, и которая свернула бы с оживлённой улицы в тёмную глухую подворотню, ему никак не попадалось. Вокруг жила сплошь беднота, у которой и отбирать-то было нечего.

Основные деньги в Ульхеме крутились во внутреннем городе. Там же располагались и основные торговые лавки, в том числе и лавки магических редкостей с демоническими ядрами, ради которых Толик, собственно, и прибыл в тысячелетний град. А потому героя тянуло во внутренний город со страшной силой, словно железную крошку магнитом, вот только попасть в богатые внутренние кварталы оказалось крайне непростой задачей. Внутренний город являлся своего рода «государством в государстве», и окружала его высокая неприступная стена. Оба входа бдительно охранялись, в том числе, кроме обычных стражников, в воротах стояли боевые маги.

Проезжать внутрь разрешалось только торговцам по специальным пропускам, причём всех их охранники прекрасно знали, но возы всё равно каждый раз тщательно шмонали. Также пройти внутрь можно было по специальному приглашению, непонятно где и кем выдаваемому, или с биркой жителя внутреннего города. Ещё за ворота стражники пропускали учеников и преподавателей столичной Академии