Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

не было. Просто человек, которому стало не до телевизионной картинки.

— Представитель будет через сорок минут, — сказал он.

— Знаю.

— Я уже всё проверил наверху.

— Хорошо.

Татьяна поставила сумку на подоконник.

Несколько секунд оба не знали, что говорить.

Это было почти смешно после тридцати лет.

— У тебя квартира? — спросил Вадим.

— Да.

— Даша сказала.

Татьяна посмотрела.

— Не просил.

Он сразу поднял руку.

— Она сама упомянула.

— Хорошо.

— Где?

Татьяна помолчала.

— В городе.

Вадим усмехнулся.

— Понятно.

— Ты всё равно узнаешь от Дарьи когда-нибудь.

— Наверное.

Он прошёл к камину, которого больше не окружали кресла.

— Странно здесь.

— Очень.

— Помнишь, как мы въехали?

Татьяна посмотрела вокруг.

Конечно помнила.

Дом тогда пах свежей краской и древесиной. Дарья была подростком и возмущалась, что её комната слишком далеко от ванной. Галина Павловна приехала первой, прошла по всем помещениям и объявила, что кухня непрактичная, хотя сама готовила к тому времени раз в неделю. Вадим стоял посреди гостиной и говорил, что наконец-то они живут «как люди».

— Помню, — ответила Татьяна.

Он улыбнулся.

— Ты три дня спорила из-за цвета стен.

— Потому что ты хотел бежевый везде.

— Практичный цвет.

— Цвет учреждения.

Вадим рассмеялся.

Татьяна тоже.

Смех прозвучал в пустой гостиной почти неприлично знакомо.

Несколько секунд они снова были людьми, которые вместе выбирали краску.

Потом всё вернулось.

— Не думал, что продадим, — сказал Вадим.

— Я тоже.

— Иногда кажется, что всё произошло слишком быстро.

Татьяна посмотрела на него.

— Для тебя?

Он усмехнулся.

— Заслужил.

— Я не пыталась.

— Знаю.

Вадим подошёл к окну.

— Я многое потерял.

Татьяна молчала.

— Не говорю, чтобы ты пожалела.

— Хорошо.

— Проект. Позицию. Киру.

Татьяна чувствовала, насколько странно слышать это перечисление внутри пустого общего дома.

— Работа осталась, — сказала она.

— Да.

— Дарья осталась.

Вадим повернулся.

— Не так, как раньше.

— Она выросла.

— Ей двадцать девять.

— Иногда люди вырастают позже.

Он усмехнулся.

— Это ты про меня?

— Про всех.

Несколько секунд Вадим смотрел на неё.

— Ты счастлива?

Вопрос оказался неожиданным.

Татьяна задумалась.

— Иногда.

— С ним?

Она понимала, кого он имеет в виду.

— Иногда.

— Честно.

— Ты спросил.

Вадим отвернулся.

— Я видел вас один раз.

— Где?

— Возле кафе. Случайно.

Татьяна ничего не ответила.

— Вы выглядели… — он замолчал.

— Как?

— Нормально.

Она усмехнулась.

— Очень романтичное описание.

— Не хочу делать ему комплименты.

— Тогда не надо.

Вадим снова посмотрел.

— Вы вместе?

— Да.

Он кивнул.

Никакой сцены ревности.

Наверное, всё уже было пережито раньше.

— Живёте вместе?

— Нет.

— Почему?

Татьяна улыбнулась.

— Ты всё ещё задаёшь много вопросов.

— Привычка.

— У каждого своя квартира.

— И вас устраивает?

— Да.

Вадим покачал головой.

— Никогда бы не подумал.

— Что именно?

— Что ты захочешь так жить.

— Я тоже.

Он прошёл к стене, где раньше висела большая семейная фотография. Остался светлый прямоугольник.

— Там мы были хорошие, — сказал Вадим.

Татьяна посмотрела.

Фотография стояла теперь у Дарьи. Они втроём на море, ещё молодые. Татьяна в белом платье, Вадим в рубашке с закатанными рукавами, Дарье лет десять, вся мокрая после воды.

— Были, — ответила она.

Вадим повернулся.

— Вот это я и не понимаю.

— Что?

— Как можно взять один конец и перечеркнуть всё до него.

Татьяна медленно выдохнула.

— Я ничего не перечёркиваю.

— Иногда кажется иначе.

— Потому что?

— Потому что публично остались только последние два года. Измена. Мама. Подпись. Деньги. Как будто тридцать лет до этого не существовали.

Татьяна подошла к пустой стене.

— Они существовали.

— Тогда почему ты говоришь обо мне так, будто я всегда был тем человеком из эфира?

— Я так не говорю.

— Но люди думают.

— Я не могу управлять людьми.

— Могла не выносить всё на камеру.

Вот оно.

Татьяна даже не испытала злости.

Слишком ожидаемо.

— Вадим.

— Что?

— Ты первый вынес наш брак на камеру.

Он напрягся.

— Не сравнивай.

— Почему?

— Я хотел показать нормальный развод.

— За деньги.

— Это был профессиональный проект.

— Именно.

Вадим помолчал.

— Я не собирался тебя унижать.

— Я знаю.

— Правда?

— Да.

Он явно не ожидал.

— Тогда почему…

— Потому что ты считал, что имеешь право.

Вадим замолчал.

Татьяна посмотрела на светлый прямоугольник от фотографии.

— Ты не хотел причинить мне боль, — сказала она. — Ты просто был уверен, что можешь решить, сколько боли допустимо, если в итоге всё получится правильно.

Он сжал губы.

— Очень удобная формулировка.

— Возможно.

Вадим коротко рассмеялся.

— Всё ещё говоришь это.

— Иногда.

Они прошли по дому.

Не вместе специально.

Просто оба проверяли помещения.

На кухне не осталось ничего, кроме старого стула у стены. В спальне матрас увезли утром, шкафы были пустыми, на полу виднелись полосы, где стояла мебель. Татьяна открыла дверь ванной и сразу закрыла.

Последней оставалась комната Галины Павловны.

Окно было открыто.

Холодный воздух двигал тюль, который новые хозяева попросили оставить до ремонта. Пахло пылью и сырой землёй из сада.

Татьяна вошла.

Комната выглядела меньше без кровати и комода.

Вадим остановился у двери.

— Даша забрала её платки? — спросил он.

— Да.

— Телефон?

— У меня.

— Зачем?

Татьяна посмотрела.

Он чуть улыбнулся.

— Ладно. Привычка.

Татьяна подошла к окну.

В саду виднелась дорожка, по которой Галина Павловна когда-то ходила сама. Потом с палкой. Потом под руку. Потом перестала.

— Я часто думаю о ней, — сказал Вадим.

— Я тоже.

— Думаешь, она бы меня ненавидела?

Татьяна повернулась.

— Не знаю.

— Она любила тебя.

— И тебя.

— Иногда мне кажется, тебя больше.

— Это неправда.

Вадим посмотрел на пустое место, где стояла кровать.

— Последние годы точно.

Татьяна почувствовала старую боль.

— Она зависела от меня.

— Да.

— Это не то же самое.

Вадим кивнул.

— Я правда думал, что делаю правильно.

— Что именно?

— Не говорю тебе.

Татьяна молчала.

— Пока мама жива, — продолжил он. — Думал, если всё сломать сразу, станет хуже