Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

не идеальный муж. Не идеальный сын. Я допустил ошибки в отношениях с Татьяной. Возможно, слишком долго откладывал прямой разговор. Возможно, переоценил степень её согласия. Команда допустила ошибку с документами. Но превращать это в доказательство бессмысленности самой идеи цивилизованного развода — значит выбросить полезную работу из-за личного конфликта автора.

Ведущая повернулась к Татьяне.

— А вы?

Татьяна задумалась.

Она могла сказать, что проект лживый.

Что Вадим не имеет права учить.

Что нужно закрыть.

Но это было бы решением не ей.

— Я не знаю, нужен ли людям его курс, — ответила она. — Может быть, нужен.

Вадим посмотрел неожиданно.

— Я не специалист по разводам, — продолжила Татьяна. — Только теперь хорошо знаю один. Мне не нужно, чтобы Вадима перестали слушать вообще. Я хочу, чтобы он не использовал меня как доказательство собственной методики без моего согласия.

Ведущая кивнула.

— Если вашу историю убрать?

Татьяна помолчала.

— Тогда это уже не мой вопрос.

Вадим смотрел на неё дольше обычного.

Впервые за весь эфир в его лице появилось что-то похожее на растерянность.

Наверное, он ожидал, что Татьяна захочет уничтожить проект.

Она не хотела.

Она хотела выйти из него.

Ведущая повернулась к Вадиму.

— Готовы отказаться от использования вашего развода как центрального примера?

Он сразу напрягся.

— Я не считаю, что решение должно приниматься под давлением.

— Это не ответ.

— Проект уже построен. В него вложены деньги, работа людей, партнёрские обязательства.

— В том числе деньги, которые Татьяна считала семейными.

— Мы опять возвращаемся к финансам.

— Потому что они часть истории.

Вадим сжал губы.

— Я готов изменить некоторые материалы.

— Убрать Татьяну полностью?

Он помолчал.

— Это нужно обсуждать с командой.

Татьяна увидела.

Вот настоящая цена.

Без неё история действительно теряла силу.

Ведущая перевела взгляд на камеру.

— Пока мы говорили, руководство канала передало мне официальное сообщение.

В студии стало тихо.

Вадим чуть повернул голову к экрану перед ведущей.

Татьяна почувствовала, как сердце снова ускоряется.

— После изучения представленных материалов и сегодняшнего эфира запуск проекта «Развод без войны» в заявленном формате временно приостанавливается до завершения внутренней проверки использования персональных материалов, согласований и финансовых взаимоотношений с партнёрами. Это не означает окончательного закрытия проекта и не является оценкой профессиональной деятельности Вадима Воронцова в целом.

Вадим побледнел.

Совсем немного.

Но Татьяна увидела.

Ведущая продолжила.

— Канал отдельно принесёт Татьяне Воронцовой официальные извинения за использование спорного документа до проверки его происхождения. Решение о дальнейшем формате будет принято после завершения внутренней работы.

Вадим наклонился к микрофону.

— Позвольте уточнить. Это решение принято только сейчас, во время эфира?

— Насколько мне сообщили, окончательно — да.

Он сжал челюсть.

— Понятно.

Никакого взрыва.

Никакого крика.

Просто одно слово.

Но Татьяна знала, насколько сильно он сейчас злится.

Ведущая дала обоим возможность сказать последнее.

Вадим начал первым.

— Я надеюсь, что сегодняшний разговор хотя бы покажет: любой семейный конфликт значительно сложнее удобной схемы «виноватый — жертва». Я по-прежнему благодарен Татьяне за почти тридцать лет жизни и за всё, что она сделала для моей матери. Мне жаль, что наше расставание стало публичным именно таким образом. Я никогда не хотел причинить ей вред.

Камера повернулась к Татьяне.

Она почувствовала, что именно сейчас от неё ждут большой фразы.

Победной.

Такой, которую потом вынесут в заголовок.

Татьяна посмотрела на Вадима.

Потом на Дарью.

На Михаила не стала.

— Я тоже не хотела, чтобы всё было так, — сказала она. — Я хотела только одного: чтобы когда речь идёт обо мне, меня сначала спросили.

Она остановилась.

Ведущая ждала.

Татьяна добавила:

— Наверное, этого достаточно.

Эфир закончился.

Свет не погас мгновенно, как представлялось в детстве. Просто красный индикатор камеры исчез, люди вокруг начали двигаться, сотрудники подошли к ведущей, кто-то снял микрофон с Вадима. Зрители вставали. Шум вернулся.

Татьяна сидела.

Руки дрожали.

Ноги тоже.

Ольга Сергеевна подошла первой.

— Вставайте.

— Зачем?

— Потому что эфир закончился.

Татьяна засмеялась.

Слишком громко.

Ольга Сергеевна тоже улыбнулась.

— Всё нормально.

— Не говорите как Михаил.

— Не знаю вашего Михаила.

— Уже говорили.

Вадим стоял в нескольких метрах.

К нему подошёл продюсер.

Он отвечал коротко.

Потом посмотрел на Татьяну.

Несколько секунд их взгляды встретились.

Он направился к ней.

Ольга Сергеевна осталась рядом, но Татьяна слегка покачала головой.

— Две минуты, — сказал Вадим.

— Говори.

Он был очень бледный.

— Ты довольна?

Татьяна почувствовала усталость.

— Нет.

— Конечно.

— Правда нет.

— Проект остановили.

— Временно.

— Ты прекрасно понимаешь, что после такого эфира партнёры разбегутся.

— Не знаю.

— Не надо сейчас изображать наивность.

— Я не изображаю.

Вадим сжал губы.

— Ты получила, что хотела.

— Нет.

— А что ты хотела?

Татьяна посмотрела на него.

— Чтобы ты перестал говорить, что я согласилась.

Он почти рассмеялся.

— Ради этого стоило уничтожить всё?

— Я не уничтожала.

— Да?

— Ты мог убрать меня из проекта ещё месяц назад.

Вадим замолчал.

— Кира предлагала, — продолжила Татьяна. — Канал спрашивал. Я сама просила.

— Потому что без личной истории запуск терял смысл.

Татьяна кивнула.

— Значит, смысл был во мне.

Он понял.

Отвёл взгляд.

— Ты всегда умела всё свести к одной удобной формуле.

Татьяна усмехнулась.

— Научилась у тебя.

Вадим посмотрел.

На секунду прежнее раздражение сменилось чем-то почти знакомым.

Потом исчезло.

— Удачи, Тань.

— И тебе.

Он ушёл.

Татьяна не стала смотреть вслед.

Редактор проводил её через боковой коридор.

Тот самый.

Через несколько поворотов она увидела дверь маленькой комнаты, где несколько месяцев назад Вадим положил перед ней тёмно-синюю папку. Дверь сейчас была открыта. Внутри сидели два молодых сотрудника, ели что-то из пластиковых контейнеров и спорили о графике съёмок.

Обычная комната.

Татьяна остановилась на секунду.

Никакой торжественной памяти.

Просто место.

Потом пошла дальше.

За следующим поворотом редактор спросил, нужна ли помощь до выхода.

— Нет.

— Вас ждут.

— Знаю.

Татьяна хотела пройти одна.

И прошла.

Коридор казался длиннее, чем в первый день.

Свет слишком яркий.

Тело наконец позволяло себе чувствовать всё, что удерживало два часа: дрожь, слабость, сухость во рту, неприятную боль в спине.

Она не чувствовала победы.

Проект не закрыт.

Вадим не уничтожен.

Комментарии завтра будут ещё хуже.

Кто-то обязательно скажет, что Татьяна вынесла больную старуху на экран.

Кто-то — что канал устроил