Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

Татьяна посмотрела на него.

— Ты переживаешь за маму или за то, как будешь выглядеть?

Вадим чуть улыбнулся.

— Вот именно такие фразы я и имею в виду.

— Тогда не задавай вопросов, если не хочешь ответа.

Он помолчал.

— Тань, я сегодня не буду нападать.

— Хорошо.

— Даже если ты начнёшь.

— Ещё лучше.

— Я серьёзно. Мы оба уже достаточно натворили.

Она подняла брови.

— Мы оба?

Вадим чуть сжал губы, но удержался.

— Видишь? Тебе обязательно нужно зацепиться за каждое слово.

— Я работаю с документами.

— Теперь да.

Удар был маленьким.

Татьяна почувствовала, но не отреагировала.

Вадим заметил.

— Я не хотел обидеть.

— Знаю.

— Если ты выйдешь и будешь говорить спокойно, всё может закончиться нормально.

— Для кого?

Он устало усмехнулся.

— Давай хотя бы сегодня не будем по кругу.

— Давай.

— Тогда увидимся в студии.

— Увидимся.

Вадим отошёл.

Татьяна смотрела вслед.

Ольга Сергеевна подошла.

— Неплохо.

— Что?

— Уже начал.

— Что именно?

— Делать вас эмоциональной, пока сам спокойный.

Татьяна выдохнула.

— Я тоже заметила.

— Тогда не забывайте.

Дарья приехала за двадцать минут до эфира. Татьяна увидела её через стеклянную дверь, но не вышла из гримёрной. Они заранее договорились, что до начала не будут встречаться. Дочь должна была сидеть среди зрителей не как часть Татьяниной группы поддержки, а просто как человек, который сам решил прийти. Михаил появился почти одновременно и занял место значительно дальше. Татьяна заметила его на одном из внутренних экранов: тёмный пиджак, руки сложены на коленях, лицо серьёзное. Он не искал её глазами специально, не подходил к Дарье и не пытался создать вокруг Татьяны маленький лагерь.

Это почему-то успокоило.

В студию их пригласили за пять минут до начала.

Татьяна вошла первой.

Свет ударил в глаза.

Зрители располагались полукругом. В центре стояли три кресла — ведушая между бывшими супругами. На большом экране за ними появилось название специального выпуска:

«РАЗВОД БЕЗ ВОЙНЫ? ИСТОРИЯ ВАДИМА И ТАТЬЯНЫ ВОРОНЦОВЫХ».

Вопросительный знак был единственной новой частью знакомого названия.

Татьяна села.

Поправила микрофон.

Нашла глазами Дарью.

Дочь сидела в третьем ряду сбоку, обе руки на животе. Они встретились взглядами. Дарья едва заметно кивнула.

Михаил находился дальше.

Он ничего не сделал.

Просто был.

Вадим вошёл последним.

Приветственно кивнул ведущей.

Пожал Татьяне руку.

Этот жест явно был рассчитан на камеру, но Татьяна всё равно ответила.

Ладонь знакомая.

Тёплая.

Когда-то она держала её в роддоме.

Теперь оператор снимал их рукопожатие.

Загорается красный свет.

Ведущая, женщина лет пятидесяти с короткими светлыми волосами, представилась зрителям и без долгого вступления объяснила, почему эфир вообще появился. Несколько недель назад проект Вадима Воронцова оказался в центре спора после заявления его бывшей супруги о том, что семейная история используется без её добровольного согласия. Канал приостановил часть кампании, изучил документы и решил предоставить обеим сторонам равные условия для публичного объяснения.

— Я сразу хочу установить одно правило, — сказала ведущая, повернувшись сначала к Вадиму, потом к Татьяне. — Мы не будем выяснять, кто был хорошим мужем или хорошей женой тридцать лет. Нас интересуют конкретные утверждения, которые уже прозвучали публично: была ли заранее достигнута договорённость о разводе, давала ли Татьяна согласие на использование своей истории и когда возникли новые отношения Вадима. Вы оба согласны с таким форматом?

— Да, — ответил Вадим, чуть наклонив голову. — Я именно этого и хотел с самого начала.

Татьяна услышала привычный маленький поворот, но не стала реагировать.

— Да, — сказала она. — Согласна.

Ведущая начала с Вадима.

Это тоже было ожидаемо.

— Вы несколько недель утверждали, что ваш развод был фактически согласован задолго до официального объявления, а нынешний конфликт возник позже. Сейчас вы продолжаете считать эту версию верной?

Вадим сложил руки.

— Я бы осторожнее использовал слово «версия», — начал он. — У нас с Татьяной почти тридцать лет общей жизни, и мне кажется крайне опасным превращать человеческую память в протокол. Два человека могут искренне по-разному помнить конец брака. Я не собираюсь утверждать, что Татьяна сознательно лжёт. Думаю, сейчас она действительно воспринимает последние годы иначе, чем воспринимала тогда.

Ведущая посмотрела на Татьяну.

Та почувствовала первый импульс перебить.

Не стала.

Вадим продолжил.

— Мы давно жили скорее как близкие родственники, чем супруги. Главным центром дома стала болезнь моей матери, и Татьяна взяла на себя огромную часть ухода, за что я ей благодарен и всегда буду благодарен. Мы много раз говорили, что после окончания этого тяжёлого периода наша жизнь изменится. Для меня смысл этих разговоров был очевиден. Возможно, Татьяна вкладывала в них другое значение.

— То есть конкретной фразы «мы разводимся после смерти вашей матери» не было? — спросила ведущая.

Вадим улыбнулся почти печально.

— В зрелом браке далеко не все решения звучат одной юридической формулой.

Татьяна увидела, как несколько зрителей кивнули.

Красиво.

Ведущая повернулась к ней.

— Татьяна, вы согласны?

— Нет.

Одно слово прозвучало слишком коротко, и Татьяна сразу продолжила, чтобы оно не повисло отдельной театральной репликой.

— Мы говорили, что после смерти Галины Павловны всё изменится. Это правда. Я говорила, что больше не могу жить в том режиме, в котором жила семь лет. Но я не говорила, что согласна на развод, и Вадим никогда не говорил мне, что уже строит отношения с другой женщиной.

Вадим чуть повернул голову.

— Тань, я не хотел…

Ведущая подняла руку.

— Давайте по очереди.

Он кивнул.

— Когда вы впервые услышали именно о разводе? — спросила она.

Татьяна посмотрела на камеру, потом на женщину рядом.

— После записи юбилейной программы. В той же студии. Вадим отвёл меня в небольшую комнату, положил передо мной папку и сообщил, что подал на развод.

В студии стало тише.

— До этого никаких документов или прямого разговора не было?

— Нет.

— Вы знали о Кире Орловой?

— Нет.

Вадим слегка выдохнул.

Ведущая повернулась.

— Вадим?

— Я не оспариваю, что не рассказывал Татьяне о Кире сразу. Это была ошибка.

Татьяна почти удивилась самому слову.

Вадим продолжил прежде, чем кто-то успел зацепиться.

— Но я всё-таки хочу разделить два вопроса. Наличие новых отношений и состояние старого брака — не одно и то же. К моменту наших отношений с