Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

— Конечно.

— И ты не решишь, что я выбрала его?

— Нет.

— Обещаешь?

Татьяна почувствовала боль от самого вопроса.

— Обещаю.

— Хорошо.

— И ты тоже мне кое-что обещай.

— Что?

— Не вмешиваться из зала.

— Даже если он будет врать?

— Особенно если будет.

Дарья помолчала.

— Хорошо.

— Спасибо.

— Мам.

— Да?

— Я всё равно буду злиться.

Татьяна улыбнулась.

— Это разрешаю.

В день эфира она проснулась в половине шестого, хотя будильник стоял на семь. Несколько минут лежала, прислушиваясь к городскому шуму, который за последние месяцы стал почти родным. За окном проехала мусорная машина, где-то внизу захлопнулась дверь подъезда, сосед сверху включил воду. Раньше перед важными рабочими встречами Татьяна прокручивала в голове цифры и возможные вопросы. Сегодня в памяти возникало совсем другое: студия несколько месяцев назад, свет, аплодисменты, рука Вадима поверх её пальцев, его благодарность. Потом маленькая комната за сценой, тёмно-синяя папка, Кира в дверях. Всё началось там, и теперь приходилось возвращаться почти в то же место, только уже не в качестве жены человека, которого пригласили рассказывать о счастливом браке.

Татьяна встала, сделала кофе и не стала включать телефон первые полчаса. Ольга Сергеевна советовала не читать ничего утром: ни свежих комментариев, ни возможных интервью Вадима, ни сообщений знакомых. «У вас сегодня только одна задача — не узнать, что о вас думает весь мир, а помнить, что произошло с вами», — сказала она накануне. Татьяне формулировка показалась немного высокопарной, но совет был разумный. Поэтому она спокойно приняла душ, высушила волосы, долго выбирала между платьем и брюками, в конце концов надела тёмный костюм, который купила недавно для работы, и те самые туфли, оплаченные первой зарплатой. Не ради символа. Просто они были удобными и не заставляли думать о ногах.

Телефон она включила в восемь.

Сообщений оказалось больше двадцати.

Несколько от знакомых.

Два от Дарьи.

Одно от Михаила: «Я буду в студии к началу. Не подойду, если сама не попросишь».

Татьяна улыбнулась.

Вадим написал ночью.

«Последний раз предлагаю обойтись без цирка. Текст у Дарьи. Если хочешь изменить формулировки — обсудим утром».

Она прочла.

Не ответила.

Через несколько минут пришло новое сообщение, будто Вадим каким-то образом почувствовал, что телефон включился.

«Я всё равно не собираюсь говорить о тебе плохо».

Татьяна посмотрела на экран.

Эта фраза была почти мастерской.

Если сегодня он будет вынужден защищаться, получится, что говорить плохо заставила его она.

Она снова не ответила.

В студию Татьяна приехала за полтора часа до начала. Вход был другой, не тот, через который гостей проводили в прошлый раз, и всё-таки коридоры казались знакомыми. Те же светлые стены, стеклянные двери, люди с гарнитурами, запах кофе и разогретой аппаратуры. Только теперь никто не относился к ней как к сопровождающей известного гостя. На стойке лежал отдельный пропуск с её именем. Молодой редактор представился, проводил в гримёрную, показал расписание и несколько раз подчеркнул, что формат прямой, но ведущая будет пресекать личные оскорбления.

— Я не собираюсь никого оскорблять, — сказала Татьяна.

Редактор улыбнулся чуть слишком нервно.

— Мы просто проговариваем правила обеим сторонам.

— Вадим уже приехал?

— Да.

— Хорошо.

Она не спросила, где он.

Ольга Сергеевна пришла через десять минут с тонкой папкой. В отличие от Татьяны выглядела так, будто собиралась не в телевизионную студию, а на обычную встречу в среду: серый жакет, удобная сумка, спокойное лицо.

— Как вы? — спросила она.

— Сейчас все задают этот вопрос.

— Тогда можете не отвечать.

Татьяна усмехнулась.

Ольга положила папку на стол.

— Здесь только то, что мы обсуждали. Дата согласия, старый документ, письмо компании, основные даты отношений Вадима и Киры, выписки по переводу. Не доставайте ничего сами, пока не спросят.

— А если он начнёт говорить про Михаила?

— Решайте сами.

— Очень полезно.

— Я могу дать правильный юридический совет: не говорить вообще ничего лишнего. Но вы идёте не в юридическую программу.

Татьяна посмотрела на себя в зеркало. Гримёр аккуратно выровняла тон лица, немного подчеркнула глаза, и женщина в отражении выглядела спокойнее, чем чувствовала себя внутри.

— Я боюсь, что он меня заговорит.

— Может.

— Отличная поддержка.

— Он профессиональный публичный спикер. Вы нет.

— Михаил сказал то же.

— Значит, ваш Михаил не совсем бесполезен.

Татьяна улыбнулась.

Ольга Сергеевна наклонилась чуть ближе.

— Но вы не обязаны говорить быстрее. Не обязаны отвечать на каждый вопрос. Если он перебивает — остановитесь. Если не помните — скажите, что не помните. Самая большая ошибка будет пытаться играть по его правилам.

— А его правила какие?

— Ответить на вопрос так, чтобы через минуту все забыли, о чём спрашивали.

Татьяна рассмеялась.

В дверь постучали.

Редактор сообщил, что до эфира сорок минут и ведущая хочет коротко встретиться с обоими участниками отдельно.

Татьяна вышла в коридор.

И увидела Вадима.

Он стоял возле другой двери и разговаривал с мужчиной из продюсерской команды. Тёмный костюм, белая рубашка, сдержанный галстук. Никакой Киры рядом. Раньше перед каждым важным эфиром она почти физически окружала Вадима: проверяла телефон, поправляла воротник, обменивалась короткими замечаниями с редакторами, знала, кто и когда должен подойти. Сейчас рядом стоял молодой сотрудник, который постоянно заглядывал в планшет и явно не понимал половины привычек своего гостя.

Вадим заметил Татьяну.

Прервал разговор.

Подошёл.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Он осмотрел её костюм.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо.

— Можно минуту?

Татьяна посмотрела на Ольгу Сергеевну.

Та спокойно осталась у стены.

— Здесь, — ответила Татьяна.

Вадим чуть поморщился.

— Я не собираюсь тебя съесть.

— Знаю.

— Тогда давай без демонстраций.

— Говори.

Он вздохнул.

— Дарья передала текст?

— Да.

— Даже не хочешь обсудить?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он опять написан за меня.

— Там нейтральные формулировки.

— Твои.

— Тань, мы через полчаса выходим в прямой эфир. Ещё можно остановить.

— Я знаю.

— И всё равно хочешь?

— Да.

Вадим несколько секунд смотрел на неё.

Потом словно переключился.

Плечи расслабились, голос стал мягче.

— Хорошо.

Татьяна сразу поняла, что стратегия изменилась.

— Что хорошо?

— Если тебе это нужно, я не буду мешать.

— Спасибо.

— Я только прошу не превращать маму в оружие.

Она почувствовала холод.

— Я не собираюсь.

— Правда?

— Правда.

— Потому что