Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

— Да, — сказала Татьяна. — Я много чего отменила. И у Дарьи есть право злиться на меня за это. Мы уже говорили.

Вадим нахмурился.

Очевидно, он ожидал оправдания.

— Но пока я отменяла свою жизнь, — продолжила Татьяна, — ты строил другую.

— Я работал!

— И встречался с Кирой.

— Да, встречался! — ответил он быстрее, чем хотел. — Потому что моя жизнь тоже существовала!

Татьяна почувствовала, как тело вспомнило тот разговор в доме.

Точно та же фраза.

Почти.

— А моя? — спросила она.

Вадим замолчал.

Всего на секунду.

Потом снова начал.

— Твоя жизнь была твоим выбором. Никто не запирал тебя дома. Я предлагал постоянную помощь. Предлагал другие варианты. Ты сама считала, что лучше всех знаешь, что нужно маме. Теперь удобно представить это жертвой.

Татьяна смотрела на него.

— Когда ты последний раз оставался с ней на всю ночь?

Вадим перестал говорить.

— Что?

— Один вопрос. Когда ты в последний раз сам провёл с Галиной Павловной всю ночь, когда она уже тяжело болела?

— Я не обязан помнить такие вещи по датам.

— Хотя бы месяц.

— Татьяна.

— Год.

— Это абсурд.

— До Киры или после?

В студии кто-то резко вдохнул.

Вадим посмотрел на ведущую.

— Вы действительно собираетесь позволять это?

Она ответила спокойно.

— Вы сами говорите, что уход был распределён между супругами естественным образом. Вопрос о фактическом участии кажется связанным с темой.

Вадим напряг челюсть.

— Я много времени проводил с матерью.

— Когда?

— В выходные. Вечерами.

— Ночью?

— Иногда.

— Когда последний раз?

Он молчал.

Татьяна больше не повторяла.

Не требовалось.

Ведущая тоже дала паузе остаться.

Несколько секунд прямого эфира заполнились только слабым гулом аппаратуры.

Вадим первым нарушил тишину.

— Я не собираюсь устраивать соревнование, кто больше поменял подгузников собственной матери.

Фраза прозвучала грубее, чем он хотел.

В зале кто-то тихо охнул.

Татьяна почувствовала боль, но не ответила сразу.

Вадим продолжил, уже пытаясь исправить.

— Это унизительно для её памяти. Я обеспечил ей достойный уход. Делал всё, что мог в рамках своей жизни и работы.

— Хорошо, — сказала Татьяна.

Он посмотрел настороженно.

— Что хорошо?

— Я услышала.

Ведущая переключилась на деньги.

На экране появилась схема без конкретных банковских данных: крупный перевод с семейного счёта незадолго до объявления о разводе и последующие платежи в адрес участников проекта.

— Татьяна утверждает, что часть общих накоплений была вложена в проект до того, как она узнала о разводе. Это так?

Вадим явно был рад смене темы.

— Часть средств действительно была инвестирована в проект.

— С общего семейного счёта?

— С моего счёта, которым мы пользовались как семейным.

Татьяна почти физически услышала знакомую формулировку.

Ведущая посмотрела на неё.

— Вы считали деньги общими?

— Да.

— Были личные накопления отдельно?

— Небольшие.

— Вы знали о переводе?

— Нет.

Вадим вмешался.

— Татьяна не занималась инвестициями много лет. Я всегда управлял крупными финансовыми решениями.

— После чего в соглашении предложили ей отказаться от будущих доходов проекта? — спросила ведущая.

Он повернулся.

— Потому что проект является моей профессиональной деятельностью.

— А вложенные средства?

— Это обычные семейные инвестиции в мой бизнес.

Татьяна услышала и почти удивилась простоте.

— Семейные, — повторила она.

Вадим посмотрел.

— Да.

— А доход твой.

— Тань, не начинай бухгалтерию на телевидении.

В зале снова появилась реакция.

Он понял.

Слишком поздно.

Татьяна не улыбнулась.

— Хорошо.

Вадим раздражённо выдохнул.

— Вот опять. Ты всё время отвечаешь так, будто я только что признал преступление.

— Нет. Я просто запоминаю.

Ведущая остановила обмен и снова вернулась к публичным заявлениям.

— После первых претензий Татьяны вы дали несколько интервью, где говорили, что она изменила позицию после начала имущественных переговоров. Вы по-прежнему считаете, что конфликт связан прежде всего с деньгами?

— Отчасти, — ответил Вадим уже осторожнее. — Я считаю, что первоначальный эмоциональный шок постепенно превратился в более широкую попытку пересмотреть весь наш брак через призму обиды.

— В том числе уход за вашей матерью?

— Именно. Татьяна сейчас фактически монетизирует собственную жертву.

Татьяна замерла.

Вадим продолжил.

— Я понимаю, как это звучит, но посмотрите на факты. Она выходит в публичный эфир, передаёт переписки, банковские сведения, обсуждает самые интимные детали болезни моей матери. В какой-то момент возникает вопрос: где заканчивается защита себя и начинается попытка заработать репутационный капитал на собственном унижении?

Вот она.

Неожиданная атака.

Татьяна почувствовала, как кровь ударяет к лицу.

Ведущая сразу повернулась к ней.

— Что вы ответите?

Первым желанием было возмутиться.

Рассказать, что денег за эфир не получает.

Что не продавала историю.

Что проект создавал именно Вадим.

Потом Татьяна увидела название за спиной.

«Развод без войны».

И вспомнила первую папку.

— Это твой проект должен был заработать на нашем разводе, — сказала она.

Вадим усмехнулся.

— Конечно.

— Что «конечно»?

— Теперь всё снова сводится к этому.

Татьяна покачала головой.

— Нет. Просто ты первый решил, что наш развод — продукт.

— Я решил использовать личный опыт профессионально.

— Без меня.

— Потому что считал, что ты согласишься.

— Вот и разница.

Ведущая подняла руку.

— Я хочу зафиксировать один момент. Татьяна, вы получили деньги за сегодняшнее участие?

— Нет.

— Планируете использовать эту историю в собственном коммерческом проекте?

— Нет.

— Книгу, курс, консультации?

Татьяна неожиданно усмехнулась.

— Я едва научилась снова пользоваться рабочей программой. Пока хватит.

В зале рассмеялись.

Напряжение немного ослабло.

Вадим тоже попытался улыбнуться, но уже не выглядел спокойным человеком из начала эфира.

Ведущая посмотрела на экран перед собой.

— У нас осталось около двадцати минут. Я хотела бы перейти к вопросу, который для канала сейчас самый важный. Может ли проект «Развод без войны» продолжаться в прежнем виде после того, что стало известно?

Вадим сразу собрался.

Это была его территория.

— Я убеждён, что да, — сказал он. — Потому что смысл проекта никогда не заключался в моей безупречности. Наоборот, мы говорим о том, что зрелые люди совершают ошибки. Развод — сложный процесс. В нём есть обиды, недоговорённости, разные версии прошлого. Если что-то и показывает сегодняшняя история, так это необходимость профессионального сопровождения подобных ситуаций.

Татьяна почти восхитилась.

Даже собственный провал он пытался встроить в продукт.

Вадим продолжил.

— Я