Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

до того, как Татьяна узнала о разводе, это утверждение требует объяснения.

Вадим несколько секунд молчал.

— Наши отношения начались в период, когда мой брак уже давно существовал формально.

— Сколько времени до смерти вашей матери?

Вадим сжал губы.

— Я не хочу связывать Киру со смертью мамы.

— Никто не связывает. Мы уточняем дату.

— Примерно за полтора года.

В студии стало очень тихо.

Татьяна посмотрела на Дарью.

Дочь опустила глаза.

Ведущая переспросила:

— То есть примерно шестнадцать месяцев до смерти Галины Павловны?

— Примерно.

— И всё это время Татьяна продолжала жить в доме и ухаживать за вашей матерью?

— Да.

— Она знала о Кире?

— Нет.

Никакого способа красиво перестроить эти три ответа не существовало.

Татьяна почувствовала, как Вадим напрягся.

Ведущая повернулась к ней.

— Почему для вас этот период так важен?

Татьяна посмотрела на бывшего мужа.

— Потому что Вадим говорил мне, что не разводился раньше ради матери.

— Это правда, — сразу вмешался он. — Мама была тяжело больна, и любой резкий слом привычной системы мог серьёзно ухудшить её состояние.

— Какой системы? — спросила ведущая.

Вадим ответил быстро.

— Дом. Уход. Знакомые люди. Татьяна была для неё центральным человеком.

Татьяна почувствовала, как внутри всё становится очень спокойным.

Вот место.

Не Кира.

Не подпись.

Не деньги.

Мать.

— Именно, — сказала она.

Вадим повернул голову.

— Что?

— Я была центральным человеком.

— Да. Я это не отрицаю.

— Поэтому ты и не сказал мне правду.

Он сразу нахмурился.

— Не упрощай.

— Я спросила тебя дома, что было бы, если бы я сама ушла.

— Это был эмоциональный разговор.

— Ты ответил.

— Я много чего тогда сказал.

Ведущая подняла руку.

— Что именно?

Татьяна смотрела на Вадима.

Он уже понял.

— Я спросила: если бы я решила уйти раньше, стал бы он сам сокращать работу, искать постоянную помощь, оставаться с матерью. Вадим ответил, что этого никогда бы не случилось.

— Почему?

Татьяна помолчала.

— Потому что я бы её всё равно не бросила.

В студии снова стало тихо.

Вадим резко повернулся к ведущей.

— Это вырвано из контекста.

Первый настоящий сбой.

Голос остался ровным, но скорость изменилась.

— Какой был контекст? — спросила ведущая.

— Мы говорили о том, насколько Татьяна была привязана к маме. Она действительно не бросила бы её. И я считал это прекрасным качеством.

Татьяна посмотрела на него.

— Я тоже.

Вадим раздражённо повернулся.

— Тогда в чём обвинение?

— В том, что ты использовал это.

— Опять.

— Что опять?

— Это слово. «Использовал». Ты последние месяцы строишь всю историю так, будто я специально посадил тебя у кровати матери, чтобы бегать к любовнице.

Ведущая попыталась вмешаться, но Вадим уже продолжал.

— Я обеспечивал этот дом. Я оплачивал врачей. Сиделок. Лучшие лекарства. Мы нанимали людей, ездили по специалистам. У Татьяны была возможность не работать именно потому, что я полностью взял на себя финансовую сторону семьи.

Татьяна почувствовала, как Дарья в зале чуть шевельнулась.

Вот оно.

Не измена.

Не Кира.

Образ сына.

Вадим начал защищаться по-настоящему.

— «Возможность не работать»? — переспросила ведущая.

— Конечно. Если бы семье нужны были два дохода, ситуация выглядела бы иначе.

Татьяна смотрела на бывшего мужа.

— Ты позволил мне не работать?

Он сразу понял формулировку.

— Не цепляйся.

— Я повторила твою мысль.

— Я не говорил «позволил».

— Только что сказал, что у меня была возможность благодаря тебе.

Вадим раздражённо повернулся к ведущей.

— Вот это и есть проблема любого такого эфира. Человеческая жизнь превращается в ловлю слов. Да, я зарабатывал. Да, Татьяна занималась домом и мамой. Это было естественное распределение обязанностей в тот период.

Татьяна почувствовала, как страх перед камерой исчезает.

Не полностью.

Но теперь перед ней был не публичный Вадим.

Домашний.

Тот, который говорил: «Ты лучше разбираешься».

— Естественное для кого? — спросила она.

— Для нас обоих.

— Нет.

— Тань.

— Ты опять говоришь за меня.

— Ты сама ушла с работы.

— Да.

— Сама отказалась от пансионата.

— Да.

— Сама меняла сиделок, потому что считала их недостаточно хорошими.

— Да.

— Тогда почему теперь делаешь вид, будто тебя заставили?

Татьяна помолчала.

Этот вопрос она уже задавала себе.

И именно поэтому ответ был простой.

— Меня не заставили ухаживать за твоей матерью.

Вадим замер.

Татьяна продолжила.

— Я сама выбрала. Галина Павловна была мне близка. Она помогала мне с Дарьей, защищала меня, когда мы с тобой ссорились, поддержала мою работу, когда ты считал, что кому-то нужно сидеть с ребёнком. Я не жалею, что была рядом с ней.

Вадим на секунду растерялся.

Ведущая тоже смотрела внимательнее.

— Тогда что именно вы считаете несправедливым? — спросила она.

Татьяна повернулась.

— Я делала этот выбор, думая, что мы семья. Вадим уже почти два года строил другую жизнь и не говорил мне, потому что знал: я всё равно не уйду от больной женщины.

— Это твоя интерпретация, — быстро сказал он.

— Ты сам сказал.

— В частном эмоциональном разговоре.

— Значит, неправда?

Вадим помолчал.

— Я действительно считал, что ты не оставишь маму.

— Вот и всё.

— Нет, не всё!

Голос повысился.

Совсем немного.

Но впервые.

В студии это сразу стало слышно.

Вадим понял и попытался вернуть спокойствие.

— Простите, — сказал он ведущей. — Просто мне тяжело слушать, как заботу о моей матери сейчас превращают в аргумент против меня.

Татьяна увидела удобную возможность ответить красиво.

Не стала.

— Кто вставал к ней ночью? — спросила она.

Вадим посмотрел.

— Что?

— Просто ответь.

— Тань.

— Кто?

Ведущая не вмешивалась.

Вадим сжал пальцы.

— В основном ты.

— Кто мыл её, когда она перестала понимать, кто находится рядом?

— Татьяна, это уже унизительно.

— Для кого?

— Для мамы.

Она почувствовала боль.

— Нет. Я её мыла. Мне не стыдно.

Вадим отвернулся.

Татьяна продолжила, всё ещё не повышая голоса.

— Кто сидел в больнице после падения?

— Ты.

— Кто вызывал ночных сиделок?

— Ты занималась организацией.

— Кто потом оставался, когда она их выгоняла?

Вадим молчал.

— Кто отменял работу, поездки, встречи с Дарьей?

Он резко повернулся.

— Вот. Теперь ещё и Дарья.

Татьяна посмотрела в зал.

Дочь