Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

Женщина опустила глаза.

— Я заслужила.

— Я не судья.

— Нет. Просто человек, которому я сделала плохо.

— Да.

Кира кивнула.

После кофе они вышли вместе.

У перекрёстка остановились.

— Всё? — спросила Кира.

Татьяна посмотрела на неё.

— Думаю, да.

— Тогда удачи.

— Вам тоже.

Кира ушла направо.

Татьяна — налево.

Ни одна не обернулась.

К концу зимы стало понятно, что загородный дом придётся продавать.

Сначала Вадим категорически отказывался. Предлагал выкупить долю Татьяны, но сумма оказалась ниже той, которую она считала справедливой. Потом предлагал оставить дом себе в счёт других активов. Через несколько недель ситуация изменилась. После отмены большого курса и выхода из руководства фирмы ему понадобилось больше свободных денег, а содержать огромный дом одному становилось бессмысленно. Татьяна тоже не хотела возвращаться.

Она приехала туда один раз перед решением.

Стояла в прихожей.

Дом был всё тот же.

Камин.

Длинный стол.

Лестница.

Комната Галины Павловны.

Сад за окнами.

Татьяна пыталась представить, что снова живёт здесь одна. Возвращается с работы, включает свет, ходит по длинным коридорам. Возможно, Михаил иногда приезжает. Дарья привозит внучку. Можно сделать ремонт. Переставить мебель. Убрать всё, что связано с прошлым.

Не захотелось.

Слишком много ролей жило в этих стенах.

Жена Вадима.

Невестка Галины Павловны.

Сиделка.

Женщина, которая ночью проверяет лекарства.

Женщина, которая утром накрывает мужу завтрак.

Женщина, которой потом предложат десять лет содержания за красивое согласие.

Дом не виноват.

Но Татьяне больше не хотелось доказывать, что способна отвоевать его у собственных воспоминаний.

Она согласилась на продажу.

Покупателя нашли не сразу. Первые двое торговались слишком сильно, третьи хотели убрать половину сада, что почему-то расстроило Татьяну, хотя сад скоро переставал быть её. В конце концов приехала семейная пара около сорока с двумя детьми. Женщина долго стояла в комнате Галины Павловны и сказала, что сделает там кабинет, потому что окно хорошее. Мальчик лет десяти сразу выбрал себе комнату на втором этаже. Девочка бегала по саду и нашла за сараем старую металлическую лейку.

Татьяна смотрела на них и неожиданно почувствовала облегчение.

Дом не исчезнет.

Просто перестанет быть их.

Сделка заняла ещё несколько недель.

Параллельно Татьяна искала квартиру.

Здесь Михаил один раз попытался участвовать слишком активно и был остановлен на первом же шаге.

— Я знаю хороший район рядом с парком, — сказал он за ужином, открывая телефон. — Там сейчас есть несколько вариантов, я уже посмотрел…

Татьяна подняла брови.

Он замер.

— Что?

— Уже посмотрел?

Михаил несколько секунд молчал.

Потом медленно убрал телефон.

— Я не звонил.

— Хорошо.

— Не договаривался.

— Ещё лучше.

— Просто смотрел объявления.

Татьяна усмехнулась.

— Можешь смотреть.

— И показывать?

— Если попрошу.

Михаил вздохнул.

— Иногда с тобой очень трудно.

— Я предупреждала.

— Да.

Он больше не предлагал.

Татьяна искала сама.

Не огромную.

Не престижную.

Не «на вырост».

Ей нужна была квартира, которую можно содержать без чьих-то выплат, доехать до работы без двух часов пробок и закрыть вечером, точно зная, что внутри нет чужого расписания. Несколько вариантов были слишком тёмными, один находился на двадцать третьем этаже, что Татьяна возненавидела уже в лифте, ещё один имел прекрасный ремонт и кухню настолько дорогую, что страшно было ставить на неё горячую чашку.

Подходящую нашла почти случайно.

Третий этаж.

Две комнаты.

Небольшая кухня, но больше Лениной.

Окна во двор и на старые липы.

До работы сорок минут.

Дом не новый, подъезд обычный, ванная требовала ремонта, а в одной комнате прежние хозяева зачем-то поклеили обои с огромными серыми цветами.

Татьяна прошла по квартире дважды.

Остановилась у окна.

Во дворе женщина гуляла с собакой. Ребёнок катался на самокате. На лавке сидел старик в шапке.

— Есть ещё желающие, — сказала агент. — Если нравится, лучше долго не думать.

Раньше Татьяна обязательно позвонила бы Вадиму.

Потом Михаилу.

Потом Дарье.

Спросила бы, не маленькая ли.

Не дорого ли.

Нормальный ли район.

Татьяна ещё раз прошла на кухню.

Открыла шкаф.

Посмотрела ванную.

— Я беру, — сказала она.

Агент удивилась.

— Сразу?

— Да.

— Может быть, хотите, чтобы кто-то ещё посмотрел?

Татьяна улыбнулась.

— Нет.

После оформления она всё-таки привезла Михаила.

Он вошёл, оглядел серые цветы на стене и сказал:

— Это преступление.

— Мне нравятся.

Михаил посмотрел с ужасом.

Татьяна рассмеялась.

— Врёшь.

— Конечно.

Он прошёл к окну.

— Хорошая.

— Я знаю.

— Уверена?

Татьяна посмотрела.

Михаил поднял руки.

— Всё. Молчу.

Дарья увидела квартиру позже, уже с ребёнком в переноске. Сразу предложила поставить большой стол в гостиной, чтобы всем помещаться, потом сама же извинилась.

— Я опять решаю.

— Стол можешь предлагать.

— А папа бы сказал, что сюда лучше диван.

Татьяна почувствовала, как внутри появляется маленькая пауза.

Дарья сразу поняла.

— Извини.

— Ничего.

— Я обещала не передавать.

— Это не сообщение.

— Всё равно.

Они больше не обсуждали.

Последний месяц в старом доме прошёл почти без Татьяны. Вадим продолжал жить там до самой продажи, но большая часть мебели постепенно уезжала на склад, часть распределяли по договорённости, несколько вещей забрала Дарья. Татьяна приезжала дважды с перевозчиками, увезла оставшиеся книги, старый письменный стол и несколько коробок Галины Павловны. Одежду свекрови наконец разобрали до конца. Хорошие вещи отдали, несколько платков Дарья оставила, старый телефон Татьяна сохранила в коробке с семейными фотографиями.

В день передачи ключей новым владельцам она приехала одна.

Никакого Михаила.

Никакой Дарьи.

Ольга Сергеевна уже закончила основные бумаги, оставалось только проверить дом, передать последние комплекты ключей представителю покупателей и забрать то, что могло остаться.

Татьяна остановила машину у ворот.

Снег почти растаял, вдоль дорожки лежали серые мокрые полосы, сад выглядел голым. Дом без штор казался непривычно пустым ещё снаружи.

Вадим был уже внутри.

Она поняла по машине.

Несколько секунд сидела, прежде чем выйти.

Не боялась.

Просто знала: это последний раз.

В прихожей пахло пылью, деревом и холодным воздухом. Мебели почти не осталось. Комод Галины Павловны уехал к Дарье, диван забрал Вадим, большой стол продали вместе с частью обстановки. На стенах висели только светлые прямоугольники, где раньше были картины. Каждый шаг отдавался лёгким эхом.

— Привет, — сказал Вадим из гостиной.

— Привет.

Он стоял возле окна.

Без костюма.

Тёмные джинсы, свитер, седые волосы чуть длиннее обычного. За последние месяцы он заметно похудел, хотя никакого трагического разрушения в нём