Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

Однажды, когда Алонсо в очередной раз выплачивал очередной долг Дре, машину угнали, после обнаружения ее конфисковала полиция, а Дре снова загремел в тюрьму как раз в тот момент, когда Алонсо был на мели и решил перестать за него платить. Райт понял, что это его шанс, и предложил внести девятьсот долларов в качестве залога за Дре [5], но взамен тот должен был согласиться продюсировать треки для нового лейбла Райта – Ruthless.

«Какого черта?» – подумал Дре. Теперь он был вынужден трудиться на студии Алонсо, отрабатывая деньги Райта – тюремный залог и плату за возвращение машины. У Алонсо же теперь не было ни машины, ни диджея. Меркантильность Дре, проявившаяся в готовности продавать свой талант в обмен на безопасность, еще не раз проявится в ходе его падения.

Одной из пластинок, активно крутившихся на KDAY, была песня New York Rapper местной комедийной рэп-группы Bobby Jimmy and the Critters, возглавляемой Рассом Парром. На записи Парр с дурацким деревенским акцентом исполняет каверы треков Run DMC, Элл Кула Джея, Beastie Boys, Эрика Би и Ракима, UTFO, Роксаны Шанте и Кертиса Блоу. «Нью-йоркские рэперы делают тяжелый уличный звук. А кто такие лос-анджелесские рэперы? Кучка клоунов-плагиаторов», – читал он, делая акцент на слове «клоуны». К 1987 году это перестанет восприниматься исключительно как шутка.

Развитие лос-анджелесского рэпа зашло в творческий тупик. Казалось, рэперам Западного побережья не оставалось ничего другого, кроме как продолжать записывать непристойные песни с мультяшным звучанием или имитировать серьезный, как онкологическое заболевание, рэп Нью-Йорка. Алонсо четыре года наживался на этом, но всему приходит конец. Совместная работа Дре и дуэта HBO выглядела как признание рэперами Западного побережья своего поражения. Кьюб устал быть чьим-то последователем. Он читал рэп про секс в стиле Восточного побережья. Возможно, он хотел показать этим ноунеймам из Нью-Йорка, что реально представлял собой Лос-Анджелес. Рэп, который он сочинял для них, был напичкан местными деталями и был необычайно жестоким.

Услышав строчки Кьюба, HBO отказались записывать такое и ушли, сказав, что это не трек, а «какое-то дерьмо с Западного побережья». Дре, Лейло и Райт переглянулись: а теперь-то что делать? Дре предложил Райту самому записать трек. Райт сопротивлялся. Он должен быть менеджером, а не рэпером. Дре настаивал, не желая смотреть, как пропадают отличный бит и драгоценное студийное время. Райт скрепя сердце согласился записаться. Так он стал рэпером Изи И, и они принялись записывать Boyz-N-The Hood.

Пластинка вышла в сентябре 1987 года, но к тому времени Джексон уже уехал в Финикс. Сингл, который он записал для Алонсо, тогда не возымел эффекта. Но кто же мог знать, чем он обернется в дальнейшем? «Рэп-игра в то время не казалась чем-то серьезным, поэтому я решил двигаться дальше и пойти учиться, – говорит Кьюб. – Я пошел в техническую школу, чтобы убедиться: то, что я делал, было тем, чем я и вправду хочу заниматься по жизни, вне зависимости от обстоятельств».

Теперь, когда Джексон вернулся в Лос-Анджелес, было очевидно: кое-что изменилось. Пока Джексон учился, предприимчивость Райта и радиоэфиры Дре и Йелла привлекали всё больше внимания к записи. К концу 1987 года Boyz-N-The Hood стала самой востребованной на KDAY пластинкой. Райт начинал с того, что развозил пластинки в багажнике покупателям, потом стал поставлять запись крупным продавцам и розничным торговцам, а в итоге заключил сделку с независимым лейблом Macola. Он даже заплатил Алонсо семьсот пятьдесят баксов, чтобы тот представил его менеджеру-еврею из Долины – парню по имени Джерри Хеллер, который некогда продвигал Creedence Clearwater Revival, Pink Floyd, Элтона Джона и REO Speedwagon [6]. Через год после записи Boyz-N-The Hood сингл завоевал улицы: каждую неделю продавалось несколько тысяч пластинок.

ДАБ-ИСТОРИЯ BOYZ-N-THE HOOD

Джексон гордился своими рифмами. В треке Изи рассекает по городу, «умирая со скуки» и желая «упороться». Сперва он замечает своего друга-угонщика Кило Джи, который бродит в поисках очередного автомобиля. Затем он ловит за руку своего приятеля Джея Ди, сидящего на крэке, который пытался украсть стереосистему из его машины. После перебранки Джей Ди отступает, но, когда Изи идет за ним, чтобы помириться, Джей Ди достает свой «глок» двадцать второго калибра. Изи убивает его без промедления.

Как ни в чем не бывало Изи решает повидаться со своей девчонкой, чтобы перепихнуться. Но та выводит его из себя, и он «с размаху, словно сутенер» дает ей пощечину, а после и ее разъяренному отцу. Потом Изи становится свидетелем ареста Кило Джи. Кило не выпускают под залог, и он поднимает тюремное восстание.

В Boyz-N-The Hood девочки ублажали парней, отцы были неудачниками, а наркоманы, сидящие на крэке, – легкой добычей. Казалось, этот мир бульварного чтива в духе романов Дональда Гойнса уже ничто не исправит. Но у трека был неожиданный финал.

Кило предстает перед судом, и его девушка Сюзи с оружием в руках выходит вперед. Завязывается перестрелка, но пули не попадают в Сюзи. В итоге ее уводят несломленной и, как и ее мужчину, отправляют за решетку. Любовь за колючей проволокой. Этот поворот, остроумно обыгрывающий реальную драматичную историю Джонатана Джексона, возвышает Boyz-N-The Hood до уровня мифа своего поколения.

Возможно, О’Ши ребенком слышал историю о своем семнадцатилетнем однофамильце, убитом в 1970 году шерифами и тюремными охранниками в перестрелке в здании суда округа Марин.

Как позже напомнит присяжным на своем собственном процессе Анджела Дэвис, когда Джонатану Джексону было семь лет, тюремная система отобрала у него старшего брата – писателя Джорджа Джексона, приговоренного к пожизненному заключению за ограбление второй степени. В начале 1970 года между белыми и черными заключенными в тюрьме Соледад завязалась небольшая драка. Белый тюремный охранник О. Г. Миллер быстро прекратил потасовку, выстрелив в трех чернокожих заключенных – известных политических активистов. Двое умерли почти мгновенно. Третьему охранники отказали в медицинской помощи, оставив умирать в тюремном дворике. Присяжные оправдали Миллера. Узнав об этом, заключенные напали на другого охранника и сбросили его с балкона третьего этажа. В убийстве обвинили Джорджа, а также Флита Драмго и Джона Клатчетта, считавшихся политическими лидерами заключенных. Это грозило Джорджу смертной казнью.

Письма Джорджа к Джонатану, позже собранные в книге Брат из Соледада (Soledad Brother), показали глубину их взаимоотношений. В письмах он объяснял младшему брату, что такое коммунизм, секс, сопротивление, как быть мужчиной. Письма содержали то немногое, что Джонатан знал о своем брате, и лишь намекали на величину его потери. Дэвис писала: «Поскольку вся жизнь Джорджа свелась к ожиданию посетителей в тесной кабинке и написанию двухстраничных писем, подвергавшихся тюремной цензуре, отношения братьев строились вокруг единственной цели – освободить Джорджа». В свою очередь, Джордж заметил перемену в своем брате. В мае 1970 года в письме Анджеле Дэвис он писал о Джонатане: «[Он] находится в том опасном возрасте, когда начинается смятение, которое отправляет нашего брата либо к гробовщику, либо в тюрьму».

Третьего августа Джорджа перевели из Соледада в Сан-Квентин, что многие восприняли как зловещий знак, потому что там его могли казнить в газовой камере. Четыре дня спустя Джонатан с припрятанным оружием вошел в здание суда округа Марин, где заключенный по имени Джон Макклейн защищался от обвинения в нанесении ножевого ранения тюремному охраннику. Также там присутствовали двое других заключенных: Ручелл Маги и Уильям Кристмас, которые должны были дать показания в пользу Макклейна. Во время процесса Джонатан Джексон встал и спокойно произнес: «Итак, джентльмены, дальше командовать буду я».

Джексон приставил пистолет к голове судьи, взял в заложники нескольких присяжных и окружного прокурора, а затем вместе с тремя заключенными загнал их в фургон на стоянке. Один из охранников Сан-Квентина выстрелил в фургон, другие охранники и шерифы последовали за ним и открыли огонь. В результате окружной прокурор и один из присяжных были ранены, а судья, Кристмас, Макклейн и Джексон