Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

осторожно Клюева приняла сначала сидячее положение, подождала, пока перестанет кружиться голова, и спустила ноги с кровати. Кое-как дотянулась до платья. Пока оделась — десять раз потом облилась. Отдохнуть бы, да не время. Успеть надо, пока Андрея не окрутили. Убьет же его Леонтий!

Силы постепенно возвращались, встать она наконец смогла, хоть и шатало изрядно. Кое-как добралась до двери, выползла в коридор и, придерживаясь за стенку пошла на голоса. Шагов через двадцать оказалась в горнице — светлой, уютной. И полной женщин. Все они занимались домашними делами — готовили, шили, вышивали, вязали кружево, надраивали медную посуду…

— Здравствуйте! — удивленно поздоровалась Марина.

Все семеро, как по команде, повернулись к ней.

— Ишь ты! Как быстро-то очухалась, — уперла руки в бока разбитная бабенка довольно вульгарного вида. Беременная. — Не дотравили тебя, что ли? Гляди-ка, вовсе Олежку уважать перестали, раз уже и отраву жалеют.

И она визгливо рассмеялась собственной странной шутке.

— Не нашенская… — задумчиво разглядывая Клюеву, произнесла еще одна. Эта и вовсе была на сносях, почти как Верунька. — Это ж откель Олежек тебя приволок?

— Олежек? Вы… Ну конечно! — Марина стену отпустила, руками всплеснув, и едва не упала — зашатало ее. — Это же вас травили да в болото спихивали! Пересвет же говорил.

— Это когда это ты с мужиком нашим стакнуться успела? — вызверилась вульгарная. — Никак, думаешь, ты ему тут нужна? Нас и так вон сколько!

— А ну цыть! — замахнулась на нее полотенцем баба чуть постарше остальных, как бы не ровесница Олега. — По себе-то не суди, Фроська! И нечего Пересвета делить! Не по сердцу ему такое. Как говорится, меньше семи жен — зря свекровь гонять.

Тут бабы, кроме Фроськи, рассмеялись.

— Узнает — сам тебя погонит. А ты, — повернулась старшая к Марине, — говори, кто такая да как на болота попала. Только сперва к столу вон присядь да поешь. А то ж на ногах не стоишь, шатаешься.

— Марина Клюева я, — представилась девушка, делая осторожный шаг к столу. Пол подрагивал, но не качался. А поесть и впрямь следовало, а то не дойдет она до усадьбы. — Невеста Андрея Ильича Звягинцева, барина здешнего.

— Как тось барина⁈ А Олег куды делся? Что с Олеженькой⁈ — заголосили почти все разом.

— Олег Ильич и не барин вовсе, — покачала головой Марина. — То он вас в заблуждение ввел. Молочный брат он Андрея Ильича, а батюшка его, Илья Родионович, фамилию свою мальцу дал, чтобы не рос безотцовщиной внебрачной. Просто Андрей Ильич наезжал сюда не часто, вот Олег и воспользовался. А это мы у Пересвета сейчас? — спросила в свою очередь.

— У него, — кивнула старшая. — Я Федора Угольникова, учителя жена. Так откуда ты Пересвета знаешь? И про дом его.

— Он рассказал. Меня в первый раз в туман столкнули без яда всякого, а он вывел. Ну и про вас сказал. Мы же думали, сгинули все в болоте. Андрей Ильич, он сыщик. Он сюда специально приехал, расследование вести. Шутка ли, столько народу пропало. А вы кота поблизости не видели случайно? Большого такого, серого?

— Кота⁈ Откуда бы здесь коту взяться. Нет тут котов.

— Жаль. Значит, самой выбираться придется, — вздохнула Клюева.

— Да куда ж ты собралась, горемычная? — Федора аж по бедрам себя хлопнула. — Ты ж покойница, считай, тебя Навь зовет. Как выйдешь отсюда, так и помрешь.

— Мне нужно, — серьезно посмотрела на нее Марина. — Андрей Ильич в опасности, предупредить его надобно.

— Предупредить! И сама не сдюжишь, и его погубишь! Нельзя отсюда уходить нам, понимаешь⁈

Неизвестно, до чего они договорились бы, потому что уступать Клюева не собиралась, но тут хлопнула тяжелая дверь в сенях, и в горнице аж потемнело — то Пересвет вошел, плечами своими свет из окна загородил.

— Ох ты ж! Вот же сдыхоть неугомонная! — рассмеялся он, Марину увидев. — Ты чего подскочилась-то? Тебя ж за троих сонницей приложили, насилу отпоил противоядием. Хорошо хоть, быстро успел.

— Пересвет! — девушка невольно просияла навстречу оборотню, но тут же стала серьезной. — Пересвет, Андрей в опасности. Предупредить его надобно! Боюсь, взялся на него приворот Раддкин. Он вчера странный такой после него был, веселый, спокойный. А Леонтий его убить обещался прямо в день свадьбы!

— Какая свадьба⁈ Какой приворот? Вот же дурные оба вы, что он, что ты! В полицию расторгуевскую я того Леонтия сволок уже. А Раддка — это чернявая такая, из усадьбы?

— Она.

— Ну, значит, скоро приведет ее твой Звягинцев. Залился зельем моим да помчался шерстить всех в доме. Тебе ж иначе отсюда не выйти, да и никому из вас, — обвел он взглядом притихших баб.

— Ох! — Марина за голову схватилась. — Это ж он теперь…

— И чего трясешься? Мужик за тебя и голову сложил бы, не то что магию. Зато всех теперь вывести сможет.

Клюева глаза спрятала: и этот туда же. Для Андрея дело превыше всего, а тут вон сколько народу домой попасть не может. Так что не из-за нее это. Просто разозлился жених сильно, последней каплей стало, что и ее — в болото.

— Пересвет, ты что, нас гонишь⁈ — завопила вдруг Фроська, и остальные бабы переглядываться принялись, зароптали.

— Тьфу на тебя! Никого я не гоню. Хотите — уходите, хотите — оставайтесь. А только путь вам скоро открыт будет. Чу! — он вдруг ладонь поднял, к тишине призывая, прислушался к чему-то. — Ну, вот и пришел, и убивцу привел.

Посмотрел на Марину, вздохнул.

— Ладно, приведу я его сюда. Хоть убедитесь оба, что живы да в уме. Все одно вам вместе потом выбираться.

И ушел.

Клюева выдохнула, сама не заметив, как расплылась в улыбке. Андрей здесь! А раз он привел Радду, значит, не подействовал приворот.

— Ну что, Фроська, небось, рванешь Олеженьку охмурять, чтобы весь мир о тебе узнал? — ехидно посмотрела на взгальную бабу еще одна беременная. — Только, раз уж нарисовал он тебя, второй раз и не взглянет.

— А Олега Ильича и нет вовсе в поместье уже, — решила внести ясность Марина. — Уехал он.

— Как уехал⁈ — ахнула Фроська.

— Женился на Аграфене Зимаревой и в Фартиж уехал, чтобы великим художником стать.

— Как