Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

вперед и распушил хвост, указывая направление. Понесся во всю прыть, но время от времени оборачивался к сыщику и умильно мурлыкал, словно объясняя, что к Леонтию не подпускал не со зла.

— Перебежчик, — бухтел на кота Звягинцев, но мчался за имепр-куном споро.

На крыльце выпил зелье, скривился от мерзкого вкуса, припудренного медом, встряхнулся и недобро улыбнулся, чувствуя, как за грудиной разливается привычное приятное тепло. Даже жар. И шагнул внутрь.

Таисия с Прохором, Агафьей и Геласием бдили: все были на месте, в библиотеке, как Андрей их и оставил. Златка первая подскочила, стала отряхивать от болотной грязи. Первой ее за руку Андрей и взял и даже без вопросов понял: не она. Кроме детского восторженного обожания, не было там ничего: наивность, радость, желание помочь и услужить. Он был для девушки абстракцией, идеалом — хотя сама она вряд ли знала эти слова.

Глядя на него во все глаза, зашевелилась конопатая Данка, дергала мотузки передника, старалась ссутулиться, стать как можно меньше. И едва с силой руку не выдернула, когда Звягинцев за ту схватил. А его обожгло видением. Микстура Пересвета не просто дала обычную магию: да-нет, врет — правду говорит. Она дала картины того прошлого, о котором он желал спросить.

…Данка смотрит с презрением на вылезающую из самоходки Марину, сопит под нос:

— Е-мое, принесло еще одну городскую, бедный Андрей Ильич.

И лезет на чердак настораживать ловушку из свечки, бечевки и сапожного ножа. Отцов нож, наследство Данкино, удобный. Свечка прогорит — он старую ткань пробьет, и вся грязная вода с протекшей крыши по желобку на эту дуру выльется. И она сбежит. Не надобна такая фря Андрею Ильичу.

А как с водой с потолка выставить Марину не вышло, так Данка колодец старый для нее открыла. Не убьется, не покалечится, листья спрессованные внизу, но от страху уж точно деру даст, Раддка так прямо и сказала…

— Что же, Раддка тебе это все насоветовала? — спросил он тихо, чтобы слышала одна конопатая, заглядывая ей в глаза.

— Нет…

И еще одно обожание вдогон.

Тьфу, они что тут, все с ума посходили⁈

А он знал уже, что да. Что Раддка хитрая, сама бы Данка ни в жисть не додумалась. И перед Олегом Раддка хвостом мела, а в руки не давалась до свадьбы. И с чего ей на другого засматриваться сейчас? Тоже хочет Андрею хорошее сделать?

Радда почти незаметно подвинулась к двери. Видно, намеревалась толкнуть Веруньку, и пока все будут ее ловить, ускользнуть прочь. Таисия выстрелила ей под ноги. Ай молодца! Девка завопила.

Не к месту подумав, что надо сосватать Тасю за Геласия, Звягинцев кинулся к Раддке, схватил за руку. И тут же, как на том блюдечке с наливным яблочком, показалось ему то, что он уже знал.

Вот читает Раддка тайком гримуары приемной матери, в учебе выказывая себя ленивой дурой. Вот сговаривается с Леонтием хозяина поместья на себе оженить, а после прибить, да так, чтобы никто не понял, отчего тот умер. А растительные яды разве что магией определить можно, но сильных колдунов тут нет. И будет кричать молодая вдова против вскрытия супружника. А после, переждав год траура, все поместье распродаст и с Леонтием — в Китеж.

Но Олег все не спешил жениться, хотя скольких его пассий они в болото спихнули, притравив. А потом оказалось — он и не барин вовсе. А барин с собой невесту привез, докуку. И той словно черти ворожили, никак было не прибрать. Но теперь он зелья любовного в достатке испил.

Андрей споро вязал с помощью Геласия девицу. Она кряхтела и стонала.

— За что меня? Куда⁈

— На кудыкину гору. На болото снесу, волхву отдам.

— Нет! За что?!! Я же все ради любви к тебе, барин!

— Расходитесь граждане, любовный спектакль окончен, — устало сказал Андрей, проверяя путы на Раддке. — А вы, господин кот…

Герострат потянулся и нехорошим глазом покосился на отравительницу.

— И ты, Андрюша, любовь свою смерти предать готов⁈ — взвыла девка, падая в ноги.

Выглядело это у связанной забавно. Они бы и посмеялся, если бы мог, если бы так душа не болела.

— Почему сразу смерти? — пожал плечами. — Волхв разберется, какого наказания ты достойна. Так и в уложениях сказано. И назвал вплоть до дня, в каких.

Спектакль этот изрядно начал Андрею надоедать. Он хотел спать, есть, он вообще зверски устал от этой беготни, от страха за Марину, от этой дуры Радды. Держался, только пока не иссякла магия — вдруг еще на что понадобится. Да и дело довести до конца надобно.

— Да как же ты можешь⁈ Как же сердце твое тебе любимую на болотах оставить позволит⁈ — продолжала выть отравительница.

— Радда, — вздохнул он, — довольно уже. Ни на Олега, ни на меня приворот не подействовал и подействовать не мог. Он другим девкам мимолетную страсть дарил, а после в картины весь выплескивался. Что такое музы, знаешь?

Она глаза опустила, но Звягинцев даже с высоты своего роста зубовный скрежет услышал.

— А я — маг, к твоему прискорбию. Приворот во мне магию убил, а то давно бы вы с братцем в болоте вину искупали за тот ужас, что на деревню навели, за жизни человеческие, что ни в грош не ставили. Так что никакой любви к тебе, Радда, у меня нет и быть не может. Злость одна да отвращение.

Вскинул пытающуюся вертеться и развязаться девицу на плечо, покачнулся.

— Помочь? — шагнул к сыщику Прохор.

— Справлюсь, — буркнул Андрей и свистнул коту: — Ведите, ваше котейшество.

И Герострат повел.

Глава 24

Незнакомая комната — первое, что бросилось Клюевой в глаза, когда она их открыла. А потом обрушились воспоминания. Андрей! Он в опасности! Девушка рванулась с кровати, но даже сесть не смогла — слабость облила холодным потом, затошнило, и она снова упала на подушки. И увидела окно, в которое пробивался тусклый свет. Закат или рассвет? Сколько она провалялась в беспамятстве? И где она?

Последнее, что удавалось вспомнить — болота, рвота, сипение вместо крика… Рев? Медвежий? В этом Марина уже не была уверена. Но вот же, ее спасли, переодели: вместо вчерашнего платья — чужая вышитая сорочка до пят. Платье, кстати, было тут же, через спинку стула перекинутое. Почищенное. Значит, точно спасли. Пересвет все же услышал.

Очень