Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

Я с ходу снёс голову вражескому десятнику. Удар перерубил шейные позвонки вместе с штандартом на спине.

Тело осело. Строй дрогнул.

Один из орков — кривоногий коротошка, с непропорционально длинными руками, вскинул вверх топор, видимо, хотел взять на себя командование, но прилетевшая с того берега стрела впилась ему в горло.

Прохоровские. Я попытался отыскать глазами стрелка, но ничего не заметил. Сплошная зеленуха. Мой план с костюмами сработал как надо.

Позади раздался душераздирающий крик. Возвышающийся над всеми полуогр–броненосец разошёлся не на шутку. Его палица выкашивала по трое зараз, и не было от неё спасения.

Урзул вращал вокруг себя огненные плети, и не одну, а сразу две. Бешено ревущее пламя прожигало стальные доспехи, как картон. Почерневшие от ожогов тела падали под ноги, смердя на всю округу.

Гулдар бился у кромки воды. Раненый, но не сломленный. Из всего его отряда осталось, дай бог, четыре бойца.

— Прикрой спину! — не поворачиваясь, крикнул я и прыгнул в самую гущу, прорубая дорогу тесаком. Урзул шёл позади, поджигая точечными снарядами вражеских орков, попавшихся мне на пути.

До берега оставалось считанные метры, когда Гулдар содрогнулся от подлого удара в спину. Он припал на одно колено, упёршись тесаком в землю. Какой-то здоровенный орк занёс секиру над его головой.

Времени на раздумья не было.

Я перехватил тесак левой рукой, а правой призвал эфирный кинжал.

Лезвие блеснуло, преодолев расстояние в несколько шагов за мгновение, и ударило в кисть.

Орк дёрнулся, лезвие секиры просвистело в воздухе и со скрежетом вгрызлось в наплечный щиток Гулдара.

Следующий кинжал пришёлся орку в шею и сразу же распался на эфир, заставляя того мгновенно изойти кровью.

Он схватился за горло и повалился перед Гулдаром. Тот пошатнулся и рухнул сверху.

Краем глаза я уловил справа движение. Бок обожгло болью. Под пробитой кирасой заструилась кровь.

Сука!

Я взмахнул тесаком, перерубая древко пики, и на обратно взмахе снёс голову объятому пламенем пикинёру.

Бойцы Газгата вместе с головорезами Изгара добивали последних врагов.

Я подошёл к Гулдару. Урзул уже сидел рядом с ним.

— Он потерял много крови, Кром, — шаман посмотрел мне в глаза. — Если не выживет, ты в полном праве претендовать на титул и…

— Нет, — рубанул я рукой. — Я так не поступлю. Не в моих правилах добиваться власти такими методами.

Урзул сунул руку в подсумок. Зазвенели склянки.

— Я просто сказал. Выбор за тобой.

— Помоги ему, — отрезал я. — Хоть он и редкостный засранец, но он мой брат.

— Может, сначала тебя, — шаман покосился на торчащий из моего бока обломок пики.

— Я в порядке, а он может умереть, — отмахнулся я.

Врагов больше не осталось. Весь берег покрывали трупы. Десятки истерзанных тел, с пробитыми шлемами и разорванными кирасами. Под ногами переломанные тесаки. Почти полсотни убитых с той стороны. Из наших только несколько раненых.

Бойцы Изгара обступили нас полукругом, хищно стреляя глазами. Сам Изгар выбился чуть вперёд, и явно собирался что-то сказать.

Странный блеск в его глазах заставил меня положить ладонь на рукоять тесака. И я не прогадал.

— Пора, братья! — гаркнул он, разворачиваясь ко мне. — Пусть сдохнет тот, кто думает, что его спасёт какая-то там клятва!

— Назад, псы! — шаман вскочил, выхватывая кинжал. — Ещё шаг и вы почувствуете на своих шкурах, что ошибались!

Изгар осклабился гнилыми зубами.

— Не почувствуем старик. Твой ритуал с нашей кровью не сработает. Мы уже принесли клятву, но не этому шакалу.

Газгат уже стоял передо мной, его воины выстроились рядом.

— Мы разберемся с ними, господин комендант, — через плечо бросил он. — Вы ранены.

Похвально, но я не собираюсь отсиживаться за спинами своих воинов, когда те льют кровь.

Аграф полыхнул с новой силой. Я почувствовал, как эфир внутри меня начал меняться. Теперь это была не просто энергия, а что-то живое. Со своей волей.

Наконечник со скрипом выпал из раны, но крови не пролилось ни капли. На мгновение стало невыносимо больно, но потом боль отошла, уступив место слабости. Я покачнулся.

— Руби их! — прокричал Изгар и первым бросился в атаку, сцепившись с Газгатом.

Потом хлынули остальные. Тишину над берегом снова разорвал звон стали.

— Лживые псы! — я принял удар на тесак. — Всех вас ждёт смерть!

Мы сошлись в бою. Два десятка против дюжины. Прохоровские молчали. Бить вслепую, когда свои и чужие перемешались в одну кашу, нельзя. Подстрелишь не того и окажешь услугу врагу. Они просто стояли на том берегу, беспомощно опустив луки, и наблюдали за схваткой.

И тут прогудел рог. Воздух наполнился лязганьем оружия и топотом ног.

Я взглянул через плечо. Вдоль левого берега к нам навстречу неслись всадники. Полсотни рыл в полном облачении, с пиками и арбалетами. В руках факелы.

Прежде, чем солнце успело провалиться за горизонт, я смог разглядеть штандарт с тавром Хаш’барога.

Чёртов ублюдок. Вот кому присягнул Изгар и его свора.

— Да вы сговорились, что ли? — прошипел я, оборачиваясь к Урзулу. — Пора!

Шаман припал на колено, выстроил пальцы в сложную фигуру и вздёрнул их к небу.

Вверх устремился сгусток пламени. Он поднялся так высоко, что почти исчез из виду, и взорвался разноцветными вспышками, на несколько секунд осветив поле брани.

Кусты затрещали. Сквозь ветки, ломая небольшие деревца, выходили курги. Один, второй, третий, четвёртый. В могучих руках дубины, длиной с человека, на ногах и животах латы.

Не зря всё же я взял их с собой.

Ряды Хаш’барога дрогнули. Встретиться с разъярённым кургом на поле боя — смертельное дело, а если их четверо, то и подавно.

Ход боя переломился.

Курги вломились в ряды всадников, топча их ногами и круша черепа дубинами. Гроза со своим выводком хозяйничала на другом фланге, оттесняя предателей к воде. Мы жали с третьей стороны.

Изгар с остатками своего отряда стояли по колено в воде. Дальше отходить было уже некуда.

Внезапно его лицо изменилось. Он схватился за голову и истошно завопил. Из ушей хлынула кровь.

Вскоре вся ватага скулила от боли, ползая по мелководью, как навозные жуки.

Через несколько ударов сердца наступила тишина. Воины Изгара болтались на малой воде бездушными куклами, медленно уплывая вниз по течению. Река брала свою плату. А кровная клятва уже взяла свою.

Изгар ошибся — даже если он принёс кому-то клятву раньше, чем мне, новая клятва всё равно